Охотясь на Аделин

Она криво усмехается, и ее удивление постепенно сменяется облегчением.

Думаю, я могу смириться с тем, что она счастлива, даже если причиной ее счастья является тот гребаный мудак.

* * *Адди неистово мечется. Ее рука проносится в нескольких сантиметрах от моего лица, и с ее языка срывается мучительный крик, за которым следует имя Ксавьера. Мой взгляд темнеет, и я в ярости от того, что чудовище в ее кошмарах – не я.

Я – тот единственный монстр, которому позволено являться в ее гребаные сны.

Стиснув зубы, я хватаю ее за руку и переворачиваю на бок, лицом к себе.

Ее обнаженная кожа скользит по моей, вызывая в глубине моей груди сладострастное желание. Это не просто стремление взять ее. Я хочу обладать ею. Заклеймить ее. Проникнуть так глубоко, чтобы вне меня Аделин Рейли больше не существовало.

Приподнимаюсь на локте и отпускаю ее руку, чтобы послюнявить пальцы и растереть влагу на своем члене. Глубоко вздохнув, я погружаюсь в нее, зажмурив глаза и от жжения, и от того, как чертовски приятна она на ощупь.

Она просыпается с испуганным вскриком, на ее шее бьется жилка, а киска сжимается вокруг моего члена. Я сдерживаю стон, слишком захваченный паническим взглядом в ее глазах и ее заметной дрожью.

– Зейд? – хрипло шепчет она.

Я делаю один толчок бедрами, вырывая резкий вздох из ее пухлых губ. Она напрягается, но затем расслабляется, еще глубже вжимаясь в меня изгибом своей попки.

– Чувствуешь меня, детка? – шепчу я, скользя рукой по ее животу, по ложбинке между грудей и к нежному горлу.

Ее пульс бьется под кожей, и я чувствую каждый удар ее сердца в области шеи.

Все еще тяжело дыша, она вытирает губы, а затем выдыхает:

– Да. Чувствую.

Я хмыкаю.

– Кому принадлежит эта киска, Аделин? – мрачно спрашиваю я.

– Тебе, – шепчет она, ответ приходит незамедлительно.

– Хорошая девочка, – хвалю я. – Человек в твоей голове не монстр, маленькая мышка. Монстр – это я. Каждый раз, когда ты будешь выкрикивать чужое имя, я буду заменять его своим собственным.

Я вжимаюсь в нее бедрами, и она вздрагивает в такт мне, с ее губ срывается всхлип.

Сквозь балконные двери пробивается лунный свет, обволакивая наши тела таким мягким сиянием, какое могут создать только небеса. Я прослеживаю взглядом изгибы наших тел, мягкие линии, отделяющие ее душу от моей.

Два существа, оскверненные и покрытые шрамами, и все же мы выглядим как гребаное произведение искусства.