Охотясь на Аделин

Возможно, где-то здесь обитает семейство енотов, которые избавляются от ненужной гнили. Интересно, оставят ли они тело Рика после того, как он умрет?

Тротуар мокрый и холодный, в глубине переулка жужжит оранжевая лампочка, света от которой вполне хватает, чтобы разглядеть его изрытое оспинами лицо и сальные волосы, убранные под кепку.

– Пошел ты, – выплевывает он, дрожащими руками держась за окровавленную ногу.

Точнее, то, что от нее осталось. Он раскачивается вперед-назад, стонет от боли и с ненавистью смотрит на меня.

Даже у Адди в глазах больше силы, чем у него, а ведь она никогда не ненавидела меня по-настоящему. Не то что этот Рикки Член.

Я приседаю на корточки и препарирую его взглядом, словно остатки окаменевшего дерьма. Однажды вожатые в летнем лагере заставили нас делать это, и все, что я испытывал, – полное отвращение. Примерно такие же чувства я испытываю, глядя на это жалкое подобие человека."

"Тогда я не мог понять, в чем смысл этого долбаного занятия. Теперь же нахожу его полезным, потому что Рик ничем не отличается от кучи дерьма.

Одну за другой.

– Это не та часть, за которую тебе должно быть стыдно. Главное – чьи именно члены ты сосешь. Имя Ксавьер Делано припоминаешь?

Он рычит, отворачиваясь и отказываясь отвечать.

Макс заплатил ему три миллиона долларов за похищение Адди. Больше половины уже потрачено.

Помимо наркотиков, Рик увлечен азартными играми.

– Знаешь, кто я?

Он извергает из себя то, что должно было бы быть смехом, но звучит как влажный кашель.

– А что, должен? – огрызается он.

– Разишь в самое сердце, парень, – отвечаю я, ухмыляясь.

Он фыркает.

– Дай угадаю. Ты – Зейд. Неудивительно, что ты прячешь свое лицо: ты просто чертовский урод.

– Не заставляй меня плакать, Рик. Я слишком хорошо провожу время, – беззаботно отвечаю я.

– Все дело ведь в этом дурацком Алмазе, да? Ты же уже убил Макса? Потому что я надеюсь встретить его в аду, чтобы надрать ему задницу за то, что он втянул меня в это дерьмо. – Он снова смеется, словно гиена.