Охотясь на Аделин

Я закусываю губу, испытывая тревогу при одной только мысли о том, что есть мизерный, но шанс, что я залетела, несмотря на внутриматочную спираль. Это маловероятно, но не невозможно.

Мое сердце замирает, когда представляю себе отвращение на лице Зейда, узнавшего, что я беременна от другого мужчины.

Я знаю его уже достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, что он не стал бы так на меня смотреть, но этот образ все равно преследует меня."

"Я бы не стала его винить, если бы он так поступил. Это отвращение я испытываю каждый раз, когда смотрю на себя в зеркало.

Я сделаю тест на беременность и, если мне не повезет, сброшусь с крыши.

* * *Я отсутствовала дома в общей сложности два часа и сорок семь минут и чертовски устала. Меня все еще мучает тревога, меня тошнит от мысли, что я такая же грязная, какой себя чувствую.

– Ты выглядишь так, будто тебе нужно мороженое, – объявляет Зейд, положив ладонь на руль, когда поворачивает налево.

И это… сексуально. Смотреть, как Зейд ведет машину, похоже на прелюдию.

Что еще хуже, сегодня на нем кожаная куртка поверх толстовки, и я все никак не могу оторвать язык от верхнего неба.

Я растерянно моргаю, после сдачи крови меня немного мутит. Я попросила врача проверить меня на все известные человечеству венерические заболевания – особенно на герпес, поскольку он один из самых страшных и в значительной степени незаметных, – и сбилась со счета, сколько пробирок крови она наполнила.

– Мороженое? – тупо повторяю я.

– Ты любишь мороженое?

– Я… ну, да, – заикаюсь я, мой мозг медленно пытается догнать ход его мыслей.

– Какое тебе больше всего нравится?

– Мятный шоколад, – отвечаю я, наблюдая, как он делает очередной поворот.

Теперь он едет в противоположную сторону от поместья Парсонс, и я предполагаю, что его цель – «Лик & Кранч» в нескольких кварталах отсюда, магазинчик, в котором продается лучшее мягкое мороженое в Сиэтле.

Мысль о том, чтобы поесть мороженого вместе с Зейдом, настолько нормальная и будничная, что мне кажется, будто это самая захватывающая вещь, которая может произойти со мной со времени утренней нарезки хлеба.