Охотник

Что тебя заставило отколоть такой глупый номер? Ты хоть понимаешь, насколько я занят?

– Да, я уверен, что вы – очень занятой человек. – ответил Оскар. – И я уверен, что в будущем вы будете заняты еще больше, учитывая, куда катится наша страна. Так что будет лучше, если мы выясним некоторые вещи прямо сейчас, а не позже. Я подставляю свою шею за вас, Райан. Вы не были бы тем, кем вы стали сегодня, если бы я не выполнил для вас несколько заданий. И вы можете захотеть, чтобы позже я сделал для вас что-нибудь еще. И мне кажется, что несколько минут спокойного обсуждения время от времени вы должны считать временем, потраченным с пользой.

Глаза Райана вспыхнули, и его ноздри раздулись при утверждении, что он обязан своим положением Оскару.

– Ты слишком вырос из своих штанов, сынок, – резко ответил он Оскару. – Ты – просто проклятый мальчишка на побегушках, сидел бы сейчас в камере смертников и ждал очереди на электрический стул, если бы я не решил спасти твой зад для большей пользы. Конечно, я все помню о сражении, проигранном из-за потери гвоздя в подкове, но ты должен иметь в виду, что ты – не единственный гвоздь в подкове.

Выпустив немного пара, Райан сменил свой угрожающий тон на бесцеремонный и спросил:

– Ну ладно, что у тебя на уме сегодня вечером? – Он махнул Оскару в сторону кресла для отдыха с одной стороны каюты, а сам занял место на кушетке с другой стороны. Теперь этих двух мужчин разделяли четыре метра и кофейный стол. Райан поглядел на часы и затем положил пистолет поблизости на подушку рядом с собой.

– Действительно ли необходимо убивать Сола Роджерса? – начал Оскар.

– Так вот, что тебя беспокоит? Ты не хочешь прикончить этого проповедника? В чем дело, Егер? Раньше ты убивал проповедников. На тебе висит целая дюжина проповедников, после того как ты взорвал Народный комитет против ненависти. Может ты веришь, что этот Роджерс действительно голос Иисуса, а?

– Да ладно, Райан. Вы знаете, что я не суеверный. Я видел несколько передач Роджерса. Мне ... дал пару записей друг, который записывает его проповеди.

Райан вздохнул и затем заговорил примирительным тоном.

– Видишь ли, Егер, что до меня, то я склонен оставить этого мужика в покое, по крайней мере, пока.