Ни пуха ни пера, лорд ректор! Зима в Крылатой академии

— Ребенок не нужен. Поживем для себя! — говорил мне Артем, и я пила курсом таблетки. Оно и понятно, горы никуда и не думали сдвигаться. Прибавлялись лишь картины с салфеточками, но и их уже не хватало для веры во что-то светлое.

— Врач — это не перспективно. За фармакологией будущее, — убеждал меня ни дня не работавший супруг, вкладывая последние заработанные мною деньги в сомнительные витамины, которые почему-то у него никто не брал. Видимо, не дожили еще до того будущего, и не очень с этим торопились. Я же брала дополнительные дежурства в родной хирургии, где и трудилась травматологом, в ожидании, что вот-вот рассеется сгущающаяся тьма.

— Ей восемнадцать, она беременна, ее отец шишка в облздраве. Как честный и порядочный мужчина я не могу поступить с ней подло, — просто сказал Артем, заявившись три дня назад ко мне на работу.

«А со мной можешь?» — хотелось кричать мне, но я лишь покачала головой и ушла вправлять вывихи и штопать порезы. Разреветься не давало лишь осознание того факта, что моим пациентам больнее, они страдают не меньше, чем я в душе, поэтому несправедливо добавлять им проблем.

Как дошла тогда до дома, не помню. И уже здесь меня накрыла тьма. По сути, я даже позвонить никому не могла. Подруги, друзья, родственники, знакомые и пациенты. Что я услышу в ответ на свои проблемы? Сама виновата? А мы предупреждали? Мне всегда твой Артем казался хоть и симпатичным, но гадом? Нет уж. Я бы и от мироздания спряталась, если б могла, но это невозможно.

Благо, до праздников дали отгулы, ожидая наплыв покалеченных новогодним гулянием, у меня имелась подушка — верная подружка, и я голосила сколько хотела.

А потом мирозданию надоела истерика брошенной, одинокой, растерянной бабы, и оно послало мне Люську. Люсьен была просто моей соседкой. Ничего особенного: дай стакан соли, не будет ли пять тысяч до получки, давай по пять капель и «все мужики…». Обычные отношения тех, кто вынужден существовать рядом.

Однако сегодня пришедшая за одним яйцом в долг соседка в полной мере осознала всю степень своего попадания.

И удивительно… Ничего из того, что я ожидала услышать, Люська не произнесла. Она вообще сделала вид, что не понимает, зачем я реву. Конечно, за три предательства любой приспособится.