Ни пуха ни пера, лорд ректор! Зима в Крылатой академии

— С тем, что ни клещей, ни орнитоза у вас нет…

— Это меня несказанно радует, — ответил герцог так, словно соврал и его мои слова ни капельки не обрадовали. А зря! Здоровье еще никому не помешало, а часто даже помогало в разных жизненных ситуациях.

— А скажите мне, муж мой…

— М? — промычал он, и мышцы спины напряглись. Даже мрак на какое-то время застыл и перестал шевелиться. Ясно, ждет от меня самого худшего.

А я всего лишь спросить хотела…

— Я для вас особенная женщина, Орфес? — еле нашла в себе силы задать назревший вопрос.

Мышцы дернулись, словно их свело судорогой, и ректор как-то хрипло и сдавленно спросил, вновь перейдя на «ты»:

— Почему ты спрашиваешь об этом, Тэс?

Почему-почему… Потому что сам сказал! Вот почему!

— Вы сказали, что трогать крылья у мужчины может лишь особенная женщина, а мне ужасно хочется к ним прикоснуться!

— Вы не боитесь?

Господи, чего? Милый, у тебя даже орнитоза нет, а после я, так и быть, руки тщательно вымою. С мылом!

— Есть причины? — все же уточнила я.

— Мрак — опасная стихия, — загадочно намекнул герцог.

Самое время прислушаться к собственной интуиции, что я и сделала. Она молчала. Зараза такая неприятная! Когда не нужно, так нате — пользуйтесь, а когда личное счастье на кону — заглохла! И как это называется? Подстава подстав! Вот как!

Придется проводить эксперимент, потому что трогать надо. Вернее, хочется. Вернее, очень хочется оказаться особенной. Для него…

И я протянула руку к одному из трепещущих крыльев. Мрак затаился.

"«Ну же, давай, иди к мамочке» — шептала про себя, а ладонь продвинула еще немного вперед.

Мрак попятился, отчего в крыле образовалось вогнутое пятно.

«Иди сюда, миленький. Кис… Кис-кис… А говорят ты страшный и грозный, но ты ведь не такой, да? Ты теплый, мягкий, уютный и невероятно красивый! Кто этого не понимает, тот беспросветный идиЁт» — ввинтила я слово Лигель.

И стихия нерешительно дрогнула, а потом и вовсе сама потянулась к моим пальцам. Наконец, соприкоснувшись с ладонью, ласкаясь потерлась. И молнии оживились и приятно покалывали кожу.

— Ах… — только и смогла выдохнуть я, практически не замечая, что происходит вокруг.

Я гладила крылья и сама при этом испытывала незамутненную радость и чистый детский восторг. Очнулась от стона.