Нежная мятежница

Разница в их возрасте составляла всего один год, и развлекались они одинаково, разве что Джеймс вел себя покруче. Но потом он куда-то исчез — куда, члены семьи предпочитали не распространяться. Оставшиеся в Лондоне братья старались вообще не упоминать в разговорах его имя. Даже Джордж, имевший все основания считать себя лучшим другом Энтони, за все эти годы так и не узнал причину разрыва Джеймса с семьей.

Но, к удивлению лорда Амхерста, друг его ничем не проявлял сейчас своего взрывного характера. Когда прозвучала реплика брата, никто не заметил ни малейшего изменения в его мужественном лице.

Надо было знать Энтони так же хорошо, как Джордж, чтобы понять, что означает огонек, мелькнувший в его темно-синих глазах. Как ни странно, это был признак скорее удовольствия, но никак не злости. По тону ответной фразы тем не менее можно было подумать, что обращена она к злейшему врагу.

— Какого черта, Джеймс, ты все еще в Лондоне? Ты же должен был отплыть сегодня утром!

Джеймс пожал своими могучими плечами:

— Планы изменились.

Из-за Джереми. Он стал таким упрямым! После воссоединения с родственниками с ним совершенно невозможно столковаться. Бьюсь об заклад, он научился манипулировать людьми от Реджан. Короче, мальчишка сумел-таки выудить мое согласие на то, чтобы завершить здесь свое школьное образование. И будь я проклят, если знаю, как ему это удалось!

Столь искреннее недоумение брата по поводу того, что его сумел провести собственный семнадцатилетний отпрыск, выглядело забавно. Энтони, наверное бы, и рассмеялся вслух, тем более что речь шла о Джереми, больше похожем на него, чем на собственного отца.

Но Джеймс употребил имя Реджан, которым ни он сам, ни их братья, Джейсон и Эдвард, никогда Реджину Иден не называли. Для всей семьи она была только Реджи, и Джеймс это прекрасно знал. Впрочем, сколько Энтони себя помнил, Джеймс всегда старался отличаться от других членов семьи. Он предпочитал идти собственным путем, делал только то, что доставляло удовольствие ему самому и никогда не задумывался над тем, как относятся к его поступкам другие.

Разговаривая с Энтони, Джеймс прошел вперед и небрежно скинул сюртук, оставшись в той самой знаменитой своей безрукавке, с которой не расставался, когда был капитаном «Святой Анны». Он явно показывал, что готов выступить в роли столь желанного для брата спарринг-партнера. Энтони обмену заранее известными обоим аргументами по поводу обращения к Реджине Иден решил предпочесть обмен дружескими ударами на ринге.