Нежная мятежница

— Значит, и ты остаешься? — спросил он, пока Джеймс передавал сюртук Джорджу, а сияющий Джон Найтон завязывал на его руках перчатки.

— Только настолько, чтобы пристроить и приодеть юнгу. Сейчас по крайней мере я не уезжаю. Впрочем, Конни считает, что если и есть какой-то резон нам с ним осесть на островах, так это необходимость для Джереми иметь родной дом.

На этот раз Энтони не удержался от смеха:

— Два старых морских волка — в роли заботливых мамочек. Хотелось бы мне, черт побери, взглянуть на эту картинку.

— Не тебе говорить об этом, Тонни, — нисколько не смущаясь, парировал Джеймс. — Ты ведь сам исполнял роль его мамы каждое лето в течение последних шести лет, не так ли?

— Скорее папы, — поправил Энтони. — А лучше сказать взрослого брата. Согласись, разница есть. Кстати, я до сих пор удивляюсь, почему ты не женился хотя бы для того, чтобы у Джереми появились мать и родной дом. Джейсон же поступил именно так. Впрочем, жениться на Конраде Шарпе, с которым ты собираешься воспитывать парня, совсем не обязательно.

Джеймс запрыгнул на ринг.

— Не забывай, что ты говоришь о моем лучшем друге. Не надо его обижать.

Энтони слегка поклонился:

— Замечание принято. Но кто же останется с нашим дорогим мальчиком до того, как вы с Конни решитесь вернуться сюда навсегда?

— Ты, — произнес Джеймс, одновременно нанося весьма чувствительный удар брату под дых.

Энтони согнулся, стараясь оправиться от нападения и не менее неожиданного ответа брата. Любители пари заволновались.

Наконец появился некто, кто по крайней мере выглядел способным побить непобедимого лорда Мэлори. Энтони был на несколько дюймов выше, зато соперник казался более мощным. Судя по его фигуре, он был вполне способен уложить своим ударом любого из присутствующих в зале, не исключая самого Энтони. Посмотреть на такой бой было большой удачей. О том, что на ринге находятся братья, знали считанные единицы.

Восстановив дыхание, Энтони хмуро посмотрел на Джеймса.

— Я? С чего это мне выпала вдруг такая удача?

— Парень сам тебя выбрал.

Он же молится на тебя, разве ты не знаешь? Ты для него самый близкий человек, после меня, конечно."

"— Конечно, — повторил Энтони, отбрасывая Джеймса на несколько шагов резким апперкотом. — Я, безусловно, буду рад, если он останется со мной. Но ты же понимаешь, что я не смогу вечно ограничивать свою свободу, — добавил он, давая брату возможность потрогать подбородок и убедиться, что челюсть все-таки осталась на месте.