Нежная мятежница

Теперь обними меня за шею, — приговаривал Энтони, наклоняясь и прижимая ее грудь к своей. — Держись крепче. Я намерен продолжать.

— Нет! Не смей…

— Тсс, любовь моя, — услышала она жаркий шепот возле самого уха. — Если уж ты не хочешь до конца уступить мне, то позволь хотя бы это. Я хочу дотронуться до тебя.

Приятная дрожь помимо ее воли пробежала по спине, уже когда он шептал. От последовавшего за этим совсем перехватило дыхание. Ладони Энтони легли на ее колени и стали медленно подниматься выше и выше по оголенным икрам.

— Прекрати! Негодяй… Дай мне лучше упасть! — попыталась она из последних сил сопротивляться нахлынувшим на нее ощущениям. Но уже через секунду она смогла лишь выдохнуть: — Энтони!

Хрипловатый шепот, которым было произнесено его имя, заставил Энтони вздрогнуть. Но прежде чем Рослин успела произнести еще что-то, руки его достигли цели. Ладони сжали бедра, пальцы пульсировали на лобке. Девушка глухо застонала, запрокидывая голову. Между ног она ощутила теплую влагу. Казалось, сделай он то, к чему стремился, разница с тем, что уже произошло, была бы незначительной.

А тут еще и губы его прошлись горячей влажной волной по ее открывшейся шее. Рослин забыла даже о неустойчивости своего положения."

"— Не думаю, что ты скажешь мне спасибо за то, что я вас прерываю, Тонни. Однако леди Гренфел повсюду ищет твою маленькую шотландку и вот-вот заглянет сюда.

Энтони, проклиная все на свете, оглянулся на Джеймса, который, как оказалось, стоял в нескольких футах от них, правда, целомудренно опустив глаза и разглядывая фонтан.

Снять Рослин с перил было делом мгновения. Но руки его задержались на ее бедрах значительно дольше. Впрочем, причиной тому было не только наслаждение, которое он испытывал от ее близости. Ее ноги тоже по инерции не хотели расставаться со спасительной зацепкой, и вообще рассудок не так быстро вытеснял оцепенение страсти из ее тела. Полуоткрытые губы Рослин оставались слегка вытянутыми, веки сомкнутыми, лицо пылало. Похоже было, что и слов Джеймса она не слышала.

— О Боже! — воскликнул огорченный до крайней степени Энтони, осторожно ставя ее на пол. — Придется нам, любовь моя, продолжить в следующий раз.

Рослин, пошатнувшись, отступила на шаг и уставилась на него невидящим взглядом. Глаза широко раскрылись, закрылись, потом опять распахнулись. Завороженный этим трогательным зрелищем, Энтони даже не заметил, как поднималась ее рука. Из оцепенения его вывела звонкая пощечина.