Нежная мятежница

Страсть пылала в Энтони адским пламенем, стремящимся вырваться из своей темницы путем ее разрушения. Он не помнил, чтобы когда-либо испытывал столь сильное желание обладать женщиной. Однако любое неосторожное движение могло вспугнуть ее и все испортить. Он осознавал это. Опыт подсказывал верное решение: только осторожные, постепенно усиливаемые ласки подогреют появившиеся в ней чувства до неотвратимого ответного влечения. Но, Боже, как же страшно тяжело сдерживать себя, когда все тело буквально вопиет, требуя ее прямо сейчас, немедленно!

Страсть брала иногда верх над рассудком.

Сам того не замечая, он все-таки совершал мелкие ошибки: палец помимо его воли скользнул по ее волосам, вытащив скрепляющую прическу заколку, колено оказалось меж ее ног, раздвинув скрываемые юбкой бедра. Спасало то, что она в еще меньшей степени, чем он, отдавала себе отчет в происходящем. Но Энтони пока об этом не знал.

Именно прикосновения немного двигающегося его бедра к самому интимному месту ее тела полностью парализовали Рослин.

А остатки рассудка затмили горячие поцелуи. И этого мало. Язык Энтони, проникая в ее полуоткрытый рот и принося с собой щекочущую сладость, дарил неописуемое наслаждение. Вот и ее язык почему-то оказался осторожно зажатым между его губ, и они не отпустили его, а начали медленно затягивать все глубже и глубже. Беспомощная против ласк опытного обольстителя, Рослин уже оказалась в его власти, готовая позволить сделать с собой все, что ему захочется.

Энтони это отметил, но тут же он понял и другое: не надеясь на столь быстрый успех задуманного, он выбрал совершенно неподходящее место.

В оранжерею в любой момент мог кто-нибудь войти. Глухой стон вырвался из его груди.

— Иди в свою комнату, моя сладкая. Я приду следом, — умоляюще зашептал он.

— В мою комнату? — пролепетала Рослин, еле шевеля губами, будто в гипнотическом сне. Связать слова и ощущения ей явно было не по силам.

Ему захотелось как следует встряхнуть ее. У них же совершенно нет времени на всякие дурацкие условности, черт побери! Но он только покрепче сжал ее плечи.

— Взгляни на меня, Рослин, — быстро заговорил Энтони. — Мы не можем оставаться здесь. Это ты понимаешь? Это место не для таких свиданий.

Рослин нахмурилась:

— Что вы имеете в виду?

Гром и молния! Неужели Реджина права? Но может ли женщина быть столь невинна в таком возрасте? Он почему-то испытывал удовлетворение оттого, что ответ, похоже, может быть положительным, но если это так, то нельзя дать ей прийти в себя.