Нежная мятежница

Энтони может погибнуть! И ради чего? Неужели несколько дурацких украшений стоят такого риска? Она перевела взгляд на мужа, собравшись уже было попросить его забыть о предыдущем разговоре и отказаться от сопротивления. Но тут заговорил сам разбойник.

— Добрый вечерок, мой лорд, — произнес он подчеркнуто фамильярно приглушенным голосом. Половину его лица закрывал шарф. — Это хорошо, что ты сидишь смирно, ожидая меня. У меня, честно говоря, возникла некоторая заминка, пришлось объяснять вашему кучеру что к чему. Но не волнуйся, теперь я быстро облегчу тебя и тво… О!"

"Последнее восклицание вырвалось у громилы при виде Рослин, которую он вдруг разглядел в тусклом свете фонаря.

Мгновения, на которое он отвлекся, было достаточно: Энтони схватил разбойника за руку и резко рванул на себя. Парень влетел в карету, наткнувшись при этом лицом на тренированный кулак хозяина помещения. Произошло все так быстро, что испугаться Рослин успела только тогда, когда опасность миновала. Разбойник, явно не ожидавший подобного приема, лежал на полу лицом вниз, не пытаясь сопротивляться. Энтони спокойно поставил ногу на его спину, не давая ускользнуть в дверь, что обнаруживший потерю своего пистолета громила явно мечтал сделать.

— А теперь будь хорошей девочкой и посиди немного одна. Я должен посмотреть, действовал этот парень в одиночку или где-то еще прячутся его дружки.

Прежде чем она успела что-либо ответить, Энтони выскочил в одну дверь, разбойник, будто змея, выскользнул в другую, а она осталась одна в пустой карете.

Никогда в жизни она еще не испытывала столь сильного страха за другого человека. Казалось, она и за себя так никогда не боялась. Сейчас, когда им грозила опасность, она вообще увидела нового Энтони и вдруг поняла, что не может просто сидеть и ждать новых выстрелов. Она бы, наверное, выскочила из кареты. Но к счастью, Энтони вернулся очень быстро.

— Судя по испугу нашего кучера, он тоже встретился с разбойниками впервые, — сообщил Энтони, улыбаясь. — А парень, слава Богу, был один.

Опасность миновала, и Рослин вдруг взорвалась:

— Зачем, черт бы тебя побрал, тебе понадобилось так сильно пугать меня, прямо до смерти? Тебя же могли убить!

Столь неожиданная горячность удивила Энтони.

— Девочка моя дорогая, а ты на что рассчитывала, когда сама же требовала от меня что-то сделать? — спросил он, приподнимая брови.

— Но я же не хотела, чтобы ты подвергал опасности свою жизнь!

— Рад слышать это, — сухо произнес Энтони. — Но дело уже сделано. И хватит об этом.