Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

Чёрт! Я не собиралась искать неприятностей, но этот замок со своими тайнами и магией уже глубоко вплёлся в мою жизнь. Захватив швабру, метлу и тряпки, я выбираю два крепких ведра и возвращаюсь как раз в тот момент, когда Мэлла гаркает:

— Иди убирать! Я за тебя ничего делать не буду!

— Вот и пойдём вместе с новенькой! — Лиана выхватывает у меня ведра с неожиданной резкостью. — Мне поручили за ней присматривать, так что и спрашивать с меня будут.

Мэлла кидает на меня виноватый взгляд.

— Всё нормально, — говорю я с лёгкой улыбкой.

— Наша обсерватория, — бросает Лиана, ловко разделяя воду между двумя ёмкостями.

Она подхватывает ведра, а Мэлла хмурится, глядя на нас.

— Не смей обижать Элис. — Её голос твёрд, но в глазах читается забота. Мэлла говорит прямо, и её резкость только подчёркивает искренность."

"Лиана фыркает, не обращая внимания.

— Чего встала? — бросает она через плечо. — За мной иди.

Третий этаж пустует. Почему — я пока не выяснила. Но спрашивать у Лианы не хочу.

Каждый угол затянут пылью и паутиной, словно метла не касалась их десятилетиями.

Обсерватория расположена в конце коридора в башне — круглая, неожиданно просторная комната. Под купольным потолком, увешанным паутиной, вместо телескопа висит хитроумная система линз и кристаллов — магический аналог. Свет, преломляясь через них, бросает хаотичные тени на пыльный пол.

Воздух тяжёлый, затхлый, будто окна не открывали веками. Засохшие травы и птичий помёт шуршат под ногами.

Вдоль стен стоят запылённые шкафы, забитые свитками, склянками и странными приборами из меди и стекла.

Запах старой бумаги и сушёных трав остро ощущается в воздухе.

— Ну вот скажи, — ворчит Лиана, с грохотом ставя вёдра в центре комнаты, — в чём смысл? Каждый день надраиваем… А завтра опять то же самое! Свитки будто сами обрастают пылью.

30. Уборка

Я молчу, чувствуя, как между нами натягивается нить напряжения. Лиана мечется по комнате, словно пытается выплеснуть раздражение в движении.

Беру ведро и принимаюсь за работу.

Воздух в обсерватории тяжёлый, и с каждым взмахом тряпки, кажется, что пыль поднимается только для того, чтобы снова осесть.