Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

— Это…

Внезапно, словно отвечая на наши слова, руны на двери вспыхивают багровым, складываясь в незнакомый символ.

Я замираю. Фехос тоже.

— Это не мы, — шепчу я, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Фехос медлит, потом коротко кивает.

В следующий миг раздаётся глухой удар — словно что-то тяжелое обрушивается на пол. Затем звон разбитого стекла.

Печать срывается сама.

Фехос тянется ко мне, но я заскакиваю первой.

В обсерватории царит полумрак. Воздух пахнет чем-то сладковатым, тягучим, словно горелый травяной настой.

Лиана лежит на полу, в полумраке её кожа кажется почти прозрачной.

— Лиана! — я бросаюсь к ней, опускаюсь на колени, хватаю за плечи. Она тёплая. Но слишком неподвижная. — Лиана, очнись!

Её глаза подёрнуты странной дымкой, губы побледнели. Веки дрожат, дыхание вырывается короткими, срывающимися вздохами.

За спиной слышится глухой рык Фехоса:

— Идиотка!

Я не слушаю.

Лиана пытается что-то сказать. Слов почти не слышно.

— Прости… — её пальцы чуть дёргаются, словно хотят за что-то ухватиться.

— Лиана! — я сжимаю её ладонь.

— Док… Кэтрин… — голос Лианы ослабевает, словно тень, уходящая на рассвете. В последний момент её губы приоткрываются… но воздух больше не выходит."

"Я замираю, слышу в ушах стук своего сердца.

— Нет… нет… — мои пальцы ловят её запястье, но там пустота.

Лиана больше не дышит.

— Это вход? — рычит Фехос.

Я поднимаю голову. Он стоит в шаге от меня, но смотрит не на Лиану.

В углу, где раньше висело зеркало, теперь зияет тёмный проём.

126

Медленно поднимаюсь на ноги, чувствуя, как от тёмного проёма веет ледяным холодом. Там, во мраке, что-то шевелится — плавно, неуловимо, словно рябь на тёмной воде.

— Проклятие… — Фехос резко напрягается, щёлкает пальцами, и над ладонью вспыхивает огненная руна. Она тут же гаснет, рассыпая жаркие искры вокруг кисти. — Оставайтесь здесь. Я проверю.

— Ну уж нет, — отрезаю я, ощущая, как мелкие мурашки пробегают по коже.

— Тогда держитесь за мной.

Он не оборачивается, но в его голосе скользит нотка тревоги — будто он тоже боится, но не показывает этого.

Мы шагаем внутрь, и воздух сразу меняется — становится гуще, тягучее, словно соткан из тёплого тумана.

Голубоватый свет, льющийся со стен, мерцает, как дыхание живого существа. Узкие проходы, сотканные из мириад светящихся нитей, тянутся к нам, дрожат, будто прислушиваются.

Я замираю.