Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

Атертон упирается ладонью в стену с одной стороны, а другой — в шкаф, лишая меня пути к отступлению.

— Так и скажи, что ты хочешь инициации, — резко бросаю я, откидывая его руку. — Только ничего не выйдет.

— Разве? Тебя загнали в угол, из которого не выбраться. — Его взгляд насмешливый, оценивающий. — Метаморфический угол. Ссыльная, теперь ещё и убийца, и воровка. Ах, какая жалость.

— Ты заплатишь за это! — наконец рявкаю я. Смерть Эдриана легла тенью на моё сознание, заставляя чувствовать себя уязвимой и слабой.

Я ныряю под другую руку, стараясь увеличить расстояние между нами.

— Какие ещё дела? — смеётся он, оборачиваясь. — Ты заперта и управлять крепостью не можешь. Даже здесь тебя загнали в угол.

— Ну, это мы ещё посмотрим. Мне достаточно дать указания хранителю, — язвительно отвечаю я.

— Ничего не выйдет. Иди в кровать, Ирис, не вынуждай меня быть грубым. Мы всё закончим здесь и сейчас.

Я отступаю и ищу снаряды, которые могла бы в него запустить.

Атертон перехватывает мой взгляд:

— Давай не будем, родная.

Вдруг он делает резкий рывок в мою сторону.

Не успев толком понять, что происходит, я отскакиваю к кровати, а затем в одно мгновение запрыгиваю на неё и перебегаю на противоположный край.

Теперь между нами лишь эта хрупкая преграда из подушек и одеяла, которая вряд ли сможет надолго его сдержать.

Он медленно обходит кровать. Шаг. Ещё один шаг.

— Ни за что, — резко бросаю я, и, когда до меня остаётся всего пара шагов, хватаю первую попавшуюся подушку и швыряю в него.

Атертон отбивает её с лёгкостью, но не останавливается. Его рывок и мой прыжок на кровать происходят почти одновременно. Я успеваю запрыгнуть, но не замечаю, как он перехватывает подол моего платья.

Ткань рвётся с громким треском, и я теряю равновесие, падая на кровать.

— Отпусти меня, сейчас же, — цежу я, пытаясь вырваться.

Атертон одним резким движением перехватывает мои запястья и прижимает их к постели, не давая шевельнуться. Тёплый, почти обжигающий вес его тела пробуждает во мне первобытный ужас.

— Успокойся, Ирис. Не хочу быть грубым. — Его голос звучит мягко.

— Тогда отпусти! — выкрикиваю я, отчаянно извиваясь.