(Не) отец моего малыша

Я напился до чёртиков и отключился, прямо на полу, как собака, на коврике у входной двери, о который вытирают ноги. Что ж, там мне и место."

"Все. Я морально опустошён. Я сломался. Я понял, что я – хуже дерьма.

Поэтому, я решил просто уйти. Оставить всё и всех, и уйти. Оставить Лили все свои деньги, жильё, компанию, в конце концов, пусть она станет новым владельцем и у нее это прекрасно получится. Я верю в свою крошку. Она умница. Не сломалась. Как бы я её не ломал. Добилась невероятных высот, в отличии от меня, зазнавшегося, ленивого у*бка, что полжизни то и делал, что развлекался, транжирил деньги отца, купался в славе и богатстве, задницу лишний раз не оторвал от трона, чтобы попытаться добиться что-то самому.

А Лили молодец. Такие сильные женщины заслуживают бесконечного уважения. Поэтому я уверен, что она будет управлять моей компанией намного лучше меня. А после, ей будут управлять наши дети.

Ну а я… я начну жизнь с нуля. В какой-нибудь сельской глуши. Буду расплачиваться за ошибки прошлого. Ради тебя, Лилия.

***

Глухая ночь. Ни души в округе. Могильную тишину нарушает бешеный рык урчащего на максимум двигателя. Я гнал по безлюдным улицам, быть может, в последний раз. С рассветом решил бросить тачку на вокзале, купить билет в какую-нибудь глушь и исчезнуть навсегда. Как Большаков. Кирилл Большаков – успешный бизнесмен, завидный холостяк и любимец всех сливок общества. Исчезнуть как он. И остаться никем.

Закидывался виски, выкручивая руль то вправо, то влево на крутых, резких поворотах. И рыдал. Потому что перед глазами видел её лицо. В слезах. Полное боли. Бледное, истощенное. С огромными синяками под глазами. В момент, когда брал её в первый раз. А она хныкала, сопротивлялась, истошно кричала. Этот крик до сих пор резал мой слух. Словно она сидела рядом. И кричала, кричала, кричала. Когда я рвал её плоть изнутри, калечил её нежное сердце глубокими, вечными шрамами, пил её чистое, светлое дыхание, уничтожал её морально.

Потом видел лицо Лилии, когда она прибежала ко мне просить помощи. А я… У меня на уме был один лишь секс. И плевать на проблемы девушки. Плевать на то, что те твари, притворившиеся божьими одуванчиками, едва не убили нашего ребенка, списав малыша на органы.

Жму на педаль газа до упора. Ещё один глоток крепкого виски. Ещё один всхлип и мысленный вой в пустоту. Бл*ть. Как же мне херово.

Опасный, обрывистый поворот. Но я его не замечаю.