(Не) отец моего малыша

Следующая фраза, видимо, далась мужчине с невероятным трудом:

– Потому что я был женат три раза. Ни одна из моих жён не принесла мне наследника. Я не буду ничего тебе доказывать, чтобы ты потом плодила сплетни по углам. В силу некоторых обстоятельств я не могу иметь детей. И точка.

Кирилл пытался говорить спокойно. А я ушам не верила в то, что слышу!

Невозможно. Невероятно! Наглый лжец!

Ну просто отвратительный, бессовестный кретин!

– Как обычно окажется, что до меня в тебе уже побывал наш электрик. Думаешь, я не видел, как Степан Александрович на тебя пялился и улыбался?

– Кирилл… Львович! Вы… Не н-надо так… – Последняя попытка.

Тщетно.

– Я говорю НЕТ! Забудь всё, что между нами было. Или… ищи другую работу. А если взболтнёшь кому-то – я тебя в чёрный список добавлю. Будешь до конца своих дней дворы подметать. Уяснила?

Я больше не смогла выдавить ни слова.

Губы свело острой дрожью. Глаза буквально горели от слёз.

Бесполезно. Жалкое зрелище.

– Если не перестанешь капать на мозги – уволю. – Со всей силы стукнул кулаком по поверхности стола, вынуждая рефлекторно отскочить назад. – Всё, Демидова, разговор окончен. Ты свободна.

Не шелохнулась даже. Стояла как мёртвая статуя, пытаясь переварить услышанное, пытаясь придумать дальнейший план, касательно того, что делать с ненужным, непринятым ребёнком и как нам дальше жить?

– Ну что застыла и глазками тут своими хлопаешь? Непонятно объяснился? Работай иди.

Это всё. Конец.

Это как точка невозврата.

Я просто выскочила прочь из кабинета, зажав рот ладошками, чтобы не закричать от всепоглощающего горя!

– До свидания! – Рыкнул на прощанье, в спину. – Работа сама себя не сделает.

***

После этого разговора я проплакала в туалете до закрытия филиала.

И на ночь бы там осталась, если бы Катька, перед окончанием рабочего дня, не забежала в уборную припудрить носик. Всхлипы мои услышала и поняла, что я это, как избитая дворовая псина, надрывно завываю, отвергнутая, будущая мать-одиночка, которая решила устроить всемирный потоп в женском туалете своими горькими рыданиями.

– Успокойся, успокойся, милая! – Утешала, как могла. – Да он просто кусок шлака, не мужик, а трус и ничтожное животное! И хорошо, что ты узнала это сейчас. Ведь лучше раньше, чем спустя время. Было бы больнее вдвойне. Я-то знаю. Дважды разведёнка. Учись на чужих ошибках, милая.