(Не) отец моего малыша

Чьё-то горячее прикосновение к плечу… И моментальное падение в бесчувственный, кромешный сон.

***

Когда я открыла глаза, то моментально прищурилась от яркого света. Несколько раз моргнула и осмотрелась, увидев перед собой просторное помещение с белыми пустыми стенами и огромным окном с белыми жалюзи. Здесь очень тихо. Пахнет медикаментами. Я лежу на кровати. Она огорожена ширмой. А из моей левой руки торчит игла, подключённая к системе – капельница.

Я что, в больнице?

Повернула голову в бок и тут же столкнулась взглядом с немолодым мужчиной с седой бородкой, в очках.

– Очнулись?

Киваю. Во рту сухо, как в пустыне.

– И давно вас мучает слабость? Часто падаете в обморок?

– Нет, что вы… – Вялым голосом. – Хотя… да! Слабость появилась примерно дня три-четыре назад.

– А менструация?

Господи помилуй.

К чему он клонит?

Издевательство какое-то.

Только не говорите мне ЭТО, нет!

Я же всего один раз… тогда в Лифте

Как и… один раз на курорте.

Ничего не напоминает, Лили?

Но, как же таблетка?

Я ведь выпила. Успела.

Или… не успела. Или та таблетка предназначалась для приёма внутрь, до полового акта. А не после.

Я не переживу, если врачи снова скажут…

– Кажется, вы беременны.

***

Ну и… И как я чувствовала себя в данный момент?

Я… Я просто рассмеялась. До слёз. Как полоумная, вышедшая из ума, истеричка. Накрыла ладошками лицо и буквально взорвалась от смеха.

Кто-то резко отдернул мои руки от моего лица. В поле зрения появилась озлобленная гримаса Большакова. Он выскочил из-за ширмы как ебучий ураган, готовый стереть с лица земли всё, что встало на его пути.

– Лили… Кто он? С кем ты?! – Лицо Кирилла исказилось звериной яростью. – Я убью его на хер!

Сначала я чуть было не разрыдалась, от того, что он такой бл*ть кретин тупоголовый, а потом замахнулась, собираясь врезать ему по его приторно-смазливой, но такой озверевшей физиономии, однако, сдержалась.

Денисочка! Слава богу, он цел и невредим.

Как хорошо, что ты здесь, со мной. И у тебя все в порядке.

– Твой он! И этот ребенок тоже твой! – зашипела, так люто, что сосуды наверно в глазах полопались.