(Не) отец моего малыша

– Цветочек, ну-ну… – Поцелуй в макушку, бархатный шёпот плавит корни волос. – Если ты не успокоишься, не перестанешь дрожать и рыдать, мне придётся расслабить тебя самому. – Всхлипываю. А затем осознаю, что сижу на коленях своего босса. На полу. И моя попа трётся о его заметно окаменевший стояк.

Нет. Только не это.

– Лилияяяя… – Потёрся пахом о впадинку между ягодицами, подвигал бёдрами, так настойчиво и неожиданно, что сердце в груди на секунду перестало биться. – Я проголодался. Чёрт. Я хочу тебя, девочка.

– Нееет… – По щеке покатилась слеза. Я хотела закричать во всю глотку, чтобы он катился к чёрту, но не смогла… Лишь жалобно захрипела. А моё тело, оно вообще отказалось подчиняться мозгу. И это случалось всякий раз, когда Большаков к нему прикасался, как будто у него действительно были все права на мою плоть, как у кукловода, что дёргал свою излюбленную марионетку, за невидимые нити.

Медленно, но настойчиво, миллионер начал расстегивать пуговицы на моей блузке.

Обездвижил. Снова овладел и взял в плен.

Когда ты боишься, когда стресс и страх берут над тобой власть и тебе кажется, что жить осталось меньше минуты, сопротивляться бессмысленно.

– Умоля… – Тёплые губы касаются шеи, а сильная мужская ладонь ныряет под лифчик и властно сжимает изрядно припухший сосок.

Может быть моя душа не хочет и презирает ЕГО. Но тело… оно трепещет, оно горит, оно скучает! Оно мечтает получить заветную порцию ласки от самого, что ни на есть, человека-дьявола.

Да, все эти годы я не могла впустить в свой разрушенный мир другого мужчину. И все эти годы мне не хватало мужской заботы, тепла, поцелуев, поддержки.

Я проклинала Кирилла, ненавидела. И сейчас тоже. Но когда он трогал меня ТАК чувственно, я теряла себя. Я начинала жить первобытными инстинктами. Где существовал лишь секс. Удовольствие. И стремление к размножению. Запрограммированное природой.

– Всё будет хорошо… Расслабься, девочка. Я помогу тебе. Я тебя пожалею. – Растирая огрубевший сосок между пальцами всё быстрей и быстрей, целуя в шею, покусывая мочку уха, – Да, моя красавица.