(Не) отец моего малыша

– Как ты? – сипло шепчет на ухо, едва касается волос губами.

Его руки падают на мои бёдра. Сжимает их сильно и властно, так, что кажется блузка трещит по швам. Держит меня крепко, как будто я его законная вещь. А он – мой собственник. Навсегда. До гроба. До самого последнего удара пульса. Отчего, я буквально растекаюсь в его руках грязной лужицей, от власти этих обжигающих, выкручивающих изнанкой наружу прикосновений. – Давно не виделись, детка. Это ведь правда ты? Цветочек.

Нет! Нет! Неееет!

Уходи. Проваливай! Ты просто мираж.

Не хочу тебя видеть. Только начала забывать. И вот опять…

Опять эта страшная боль. Опять эти разрывающие грудь муки.

Несправедливо. Немилосердно. Бесчеловечно.

Судьба! Просто скажи… за чтоооо?

– Ты так изменилась… – Сильные ладони миллионера заскользили вниз по бёдрам, а его пальцы почти ухватились за край юбки. В тот клятый миг я начала проваливаться в забвение, но внезапно выросший бугор, твёрдый такой и до ужаса горячий, ужалил меня в ягодицы, в то время как обжигающее дыхание продолжало вплетаться в локоны.

Не проронив и слова в ответ, я вырываюсь из его собственнической хватки, толкаю мерзавца в грудь локтём и со всех ног мчусь к двери, ведущей на лестницу, страшась обернуться, страшась столкнуться лицом к лицу с бездной его опасных волчьих омутов. Но больше всего на свете я боюсь, что он увидит мои слёзы. Пусть выродок думает, что я ни капли не горевала.

"Хорошо, что Кирилл не бросился за мной следом, дал мне уйти. Видимо, сам не мог смириться с тем, кого увидел в своём личном царстве тьмы.

Неужели, поганец правда не знал, что меня повысили?

***

С этого момента, я избегала Большакова, как могла.

Нет! Это был уже крайний шаг. Ну как так можно? В один «прекрасный день» вновь провалиться вглубь ада, когда только-только начала из него выползать.

Не хочу терять работу. Я ведь её так люблю. Ночами не спала, чтобы добиться повышения.