(Не) отец моего малыша

Потом уже догадалась…

Вероятно, мстил за якобы то, что я хотела его охмурить и отжать половину наследства. Как сделала его последняя жена.

Влюбил в себя. Показал рай. И убил эту любовь. В знак мести.

И у него получилось. Выжечь меня чудовищной болью до самой души.

А после… просто уйти. Забыть. Наверно… навсегда.

***

Огромный мощный, слегка солоноватый на вкус…

Да, вначале я испугалась. И я думала, что он, поставив меня на колени, сунув в рот член и приказав “Сосать!”, хотел меня унизить. Но нет. Это было далеко не унижение.

А демонстрация того, что ОН во мне НУЖДАЕТСЯ. Я свожу его с ума. Я делаю ему приятно. Я могу им управлять. Он зависим от меня. От моих ласк, поцелуев, изгибов моего тела. Я для него стала допингом. И это Я УПРАВЛЯЮ ИМ, а не он мной.

Глупец и подлец! Ты думаешь, сделал меня своей рабой? Как бы не так. Это я сделала тебя своим рабом. Очень скоро я это докажу. А пока, я просто тебя люблю. И ненавижу. Одновременно. Потому что ты не такой как все. Ты больной, одержимый, высокомерный нахал.

А я запуталась. В собственных чувствах. Мое сердце бредит. Душа рвётся на части. Это невыносимо. Хуже смерти. Понимать то, что я должна презирать это кареглазое чудовище. Но напротив. Я не могу перестать думать о нем ни на секунду.

Ибо знаю, в душе Кирилла есть ещё капля надежды. В его сердце живёт человечность. Он просто не умеет доверять. Женщинам. Возможно, кто-то до меня причинил ему боль в прошлом. И ему страшно. Повторить ошибки. Упасть на те же грабли. Мужчины очень ранимые существа, не смотря на их физическую силу и мощь, запрограммированную природой.

То, что в нём есть человечность – я это поняла тогда, когда он вызвал скорую помощь во время родов. Спас меня. Был со мной практически до самого конца. И когда спас Дениску.

Вскоре, день за днём, моя ненависть, длившаяся долгими и холодными, ОДИНОКИМИ, месяцами начала ослабевать. Кирилл изменился. Или, быть может, просто надел очередную маску? На этот раз обходительного, чересчур заботливого любовника. Нет, он не прекратил задевать меня своими острыми словами, указывая собаке её законное место.

Но стал делать это реже. И в основном во время секса. Жалить оскорблениями, говорить гадости во время траха доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Это была не более чем игра в постели – плеваться матами для накала страстей. В остальном… он начал меня удивлять. Большаков обращался со мной так, как будто я была его… любимой девушкой. Дарил подарки, надевал на меня роскошную одежду.