(Не) отец моего малыша

Не такой уж я и подонок!

– Узнай меня, Лили. Узнай лучше. Я могу быть и душкой. – Ласкаю её пышные прелести, прижимаю к себе, втыкаюсь стояком в нежные складочки промежности, круговыми фрикциями подразниваю тугую и… О, Дааа! Уже влажненькую скваженку.

Принцесса начинает течь. Увлажняется потихонечку.

– Умница моя. Я доволен тобой, девочка… – Перерыв. – А могу быть и… —Ублюдком!!!

Резкий толчок.

В глазах взрывается мощный снаряд.

И я в ней.

Внутри моего райского, на всё согласного цветочка.

***

– Кирилл! Кирииииил! – вопит и дрожит, моя восхитительная девочка.

– Бл*яяять!

От собственного имени, выплюнотого её нежным голосом, я кончаю.

– Да!!! Бл*яха мухааа!

Сука.

Я кончил.

Так быстро. И так крышесносно, что, кажется, на пару минут сдох

А затем воскрес. Толком даже не успев насладиться долгожданными судорогами во всём теле.

Лопнул в ней. Как грёбанный подросток. Задрот, что сучек никогда живьём не видел. Она охала. Но не сопротивлялась. Я глушил её слабенькие крики и всхлипы страстными поцелуями.

Трогал её нереально огромную и шикарную грудь. Выкручивал твердые сосочки, лизал их, теребил язычком. И все это время обходительно проталкивался в нее глубже и глубже. Двигался осторожно. Медленно. Всё время следил за реакцией малышки. Иногда она морщилась, иногда открывала широко рот, кусала губы до крови и выгибалась параболой. А ещё я чувствовал своей кожей, как по её коже бегут мурашки.

Смазка в виде спермы увлажнила узенькое лоно девушки. Оно стало податливей и Лиля, наконец, привыкла к моим размерам. А потом и вовсе…

О, мать твою!

Она начала сама на меня насаживаться и активно двигать бёдрами.

Наконец-то!"

"Девочка возбудилась. Глазки пьяненькие. Закатываются. Ножки расслаблены. Она обмякла и позволила мне войти глубже

– Не больно? – целуя в губы и в шею, толкнулся ещё раз. И ещё один.

Исполнил двойной, мой фирменный, толчок.

Она покачала головой. Цепкой хваткой вонзилась в мои плечи острыми коготками, накрашенными красным лаком, а затем, кайфуя, поцарапала немного спину, отчего я грязно выругался и грозно зарычал. В ответ на боль в спине, в наказание за царапины, вдолбился в молоденькую плоть ещё глубже, ещё резче. И, теперь уже, заполнил малютку собой всецело и нерушимо.

Лилия охнула, обняла меня обеими руками, прижалась лбом к ключице и задрожала.