(Не) отец моего малыша

 – Прекращает брыкаться. Замирает. Смотрит мне точно в глаза. И меня это убивает. Жалость её сумасшедшая. В заплаканных, переполненных горем глазах.

После родов… и первого раза… мне страшно. Я боли боюсь. Пойми. Пожалуйста…

Ах, да. Вот как?

Я и забыл. Вероятно, малышку охватили неприятные воспоминания после первого раза. А может, страх почувствовать боль во время первого секса после родов.

– Шшш… Успокойся. Слышишь! Я не сделаю тебе больно! Не бойся.

А сам внутренне ликую.

Даааа! Да! Да! Да!

Бойся! Сопротивляйся! Дерись и толкайся!

Царапайся, кошечка моя драная.

Поиграем в кошки мышки? Давай, детка! Даваййй!

Стоп. Чёрт!

Как это я забыл? Не подумал. Что да, ей, возможно, после родов будет неприятно и дискомфортно приспосабливаться к прежней жизни.

И жалость взяла. А ещё, как обычно, привычная обида.

Что ребёнок у нее есть. От другого хмыря.

Надо бы выяснить, кстати, кто папаша.

До сегодняшнего дня было как-то похер. Но, видимо, любопытство взяло своё.

А с другой стороны… Да нах надо! Электрик это наш бывший.

Нет. Не буду лезть на рожон. Я, млин, если узнаю, кто вставил ей, кроме меня, в бетоне того ящера закатаю. От греха подальше лучше забить. И жить, как до этого жил. В привычном ритме.

– Ладно, девочка. Я буду осторожен. Так уж и быть. Я буду двигаться медленно. Ооочень, очень, – снизив тональность, зашипел ей в ушко и лизнул его, а другой рукой окончательно избавился от брюк. Девчонка вся скукожилась, свернулась клубочком, услышав звук позвякивающего ремня и характерный треск ткани.

Млять. Кажется брюки на радостях порвал!

Жаль. На заказ в Милане стряпали.

– Ножки шире, принцесса. И принимай в себя своего принца. Сегодня устрою тебе настоящую сказку. Вот увидишь.

Спустил брюки до стоп, вместе с трусами, высвободил из укрытия член и, напряженные во всей своей красе, мускулистые ягодицы.

Ножки её гладенькие, стройненькие широко развел, нежно-нежно провел пальцами по краям кружева. Поглаживаниями двинулся по ноге вверх, прошелся по бедру, коснулся гладенькой киски, отчего малышка дернулась и застонала, изящно выгнув в спину, а я довольно заулыбался:

– Ты можешь обманывать МЕНЯ, в том, что ненавидишь, но СЕБЯ ты никогда не обманешь! Цветочек! – С некой злостью схватил девчонку за шею, с властью сжал и уже в который раз одичало вгрызся губами в ее губки.

Углубил поцелуй.

Она сопротивляется. Извивается подо мной. Мычит и хрипит.

А потом обмякает.

Да, бэби. Я покажу тебе космос.