(Не) отец моего малыша

Прильнув к его груди, я закрыла глаза и, кажется, получила ещё один оргазм, оттого, что втянула ноздрями его будоражащий запах, почувствовала жар его сильного, холёного тела и, прижавшись щекой к мускулистой груди, услышала бешеное биение его дьявольского сердца.

Ах! Как же невозможно вкусно он пахнет.

Дорогими духами, нерушимой властью, коварством и опасностью.

От одного только взгляда на этого мужчину у меня начинают трястись коленки, пульс колотится на последнем издыхании где-то в висках, а кровь превращается в кипяток.

В спальне уже стоял передвижной столик с изысканными деликатесами.

Кирилл с разбегу плюхнул меня попой на кровать, грозно приказав:

– Ешь давай. Обмороков мне тут твоих ещё не хватало. Худая, как вобла.

Живот предательски зарычал. Кирилл скривился. Ну а я, смутившись, отщипнула кусок корочки свежего хлеба и поднесла его к губам, что зудели и даже припухли от такого-то сумасшедшего напора мужских ласк.

Есть не хотелось от слова «совсем». Но, Кирилл прав. Истерзанная стрессом, если я не поем, то до утра уж точно не доживу.

Пока я, смущаясь, набивала живот невероятно вкусными салатами, Большаков, изобразив из себя заклятого собственника, пристроившись за моей спиной, вытирал мои волосы полотенцем.

И нюхал.

Он. Нюхал. Мои. Влажные. Волосы.

А ещё часто-часто дышал в затылок. Благодаря чему, даже несмотря на толстый слой махровой ткани, наброшенной на нежную, распаренную до алого цвета кожу, она всё равно покрылась приятными пупырышками.

И как бы невзначай, во время сушки волос, Кирилл задевал пальцами мои плечи, лопатки, бедра.

Массировал мои волосы и размышлял, небось, с чего бы начать веселье.

Уффф! Какой же он всё-таки…

Деспотичный, эгоистичный, похуистичный кусок стали!

Да и я тоже хороша. Кончила под его грязные матюки и гадости, что он рычал мне в лицо, в момент, когда осатанело долбился во мне пальцами прямо в ванне, под водой.

Потому что стала одной из его драных шлюх. И мне это…

Боже! Как же гадко! Понравилось. Но, клянусь. Я не хотела. Он вынудил меня. Заставил. Дрожать и биться в сладкой агонии против воли и здравого рассудка. Тело в тот миг не слушалось.