Не все кошки серы

— Пей! — приказал он таким тоном, каким приказывают собаке «фас» или командуют отделению автоматчиков «огонь».

Леня послушно выпил, и ему показалось, что в горло выплеснулся жидкий огонь. Но потом этот огонь ударил в желудок и растекся по сосудам, а во рту остался аромат степных, трав.

— Что ты делал на складе? — повторил Дед, отбирая фляжку.

— Я знаю, кто у вас крысятничает, — ответил Маркиз, — мне нужно было как-то с вами связаться, а в «Орион» идти ни в коем случае нельзя… Там — крысы.

— Что-то уж больно много ты знаешь! — неприязненно проговорил Дед.

— Дед, не слушай его, он крыса! — вмешался в разговор коренастый краснощекий парень, и Леня шестым чувством понял, что именно этот боец дышал ему в ухо на складе, бил его по почкам и по шее.

— А ты вообще помалкивай, — огрызнулся Дед, — когда я захочу тебя послушать, я сам скажу.

— Ты тоже пока помолчи, — повернул он бледное лицо к Маркизу, — доедем до места, там все выложишь.

— Мне нужно поговорить с Борисом Антоновичем, — ответил Леня.

И тогда Дед расхохотался.

Микроавтобус резко свернул и затормозил.

Водитель, невидимый за металлической перегородкой, отделявшей кабину от салона, посигналил, послышался скрип поднимающихся ворот, автобус въехал внутрь и остановился на этот раз окончательно.

Бойцы вышли один за другим, Дед железными пальцами схватил Маркиза за плечо, придержав его, и вышел вместе с ним самым последним.

Они оказались в просторном гараже, освещенном яркими люминесцентными лампами.

В гараже, кроме их невзрачного микроавтобуса, стояло десятка полтора машин — несколько черных лаковых «мерседесов», несколько джипов, несколько машин попроще. Бойцы плотной группой направились к лифту, Маркиз двинулся было следом, но Дед снова придержал его за плечо и подтолкнул в другую сторону — к невзрачной металлической двери в углу гаража.

Леня невольно притормозил, но железная рука Деда так нажала на плечо, что ноги сами понесли упирающееся туловище в указанном направлении.

За дверью оказалась небольшая ярко освещенная комната с голыми бетонными стенами.

На редкость неприятная комната.

Все в этой комнате дышало болью и ненавистью.

И привинченный к полу железный стул, и голые стены, и яркий, безжалостный свет, и черные трубы под потолком.

Спиной к двери стоял невысокий сутулый человек.

Услышав шаги, он обернулся, и Леня смог его рассмотреть.

.Сердце провалилось в желудок, и перед глазами поплыли радужные круги.