Не отдам

Подхватил ключи от машины и рванул домой. Про собрание и думать забыл.

Глава 12. Актриса погорелого театра

Эмиль еще никогда так не лихачил. Несся домой на всех парах, наплевав на камеры и правила дорожного движения. Стопроцентно сегодняшняя поездка домой обойдется ему в круглую сумму.

Но штрафы, которые потом придут на почту, его совсем не волновали. Все, чего хотел, — успеть, каким-то чудом застать Лору дома. Заглянуть ей в глаза, спросить, какого рожна решила вымотать ему все нервы. Наконец, прижать к стене, впиться в сладкие губы требовательным поцелуем.

Она клятву давала, в конце концов. Обещала быть вместе с ним и в горе, и в радости. Вот пусть будет!

Однако, когда приехал, его встретила пустая квартира. Он проверил все комнаты, но жены не оказалось там, где ей положено быть. Он же велел ей оставаться дома, как она посмела ослушаться?

Эмиль достал телефон и стал ей звонить.

Звонки не проходили. То ли у него забарахлил телефон, то ли связь, но дозвониться так и не удалось.

«Заблокировала!» — вдруг дошло.

Она. Его. Заблокировала! Каково?

У Эмиля аж глаз задергался от нового открытия. Поначалу даже не поверил, что Лора на такое способна. Он стал писать ей во все мессенджеры. Однако очень скоро убедился — везде внесен в черный список.

Эмиль вернулся в спальню, куда кинулся в первую очередь, приехав домой. Оглядел комнату и будто только теперь заметил царивший здесь жуткий бардак.

Но она ведь и не уходила от него еще ни разу.

Ушла…

Осознание этого больно резануло Эмиля по сердцу.

Щульц не относил себя к типу мужчин, которых бросали женщины. Он — да, часто. Его… никогда!

Эмиль прожил с Лорой полгода и за это время ни разу даже подумать не мог, что она способна сотворить подобное. Ведь он любил ее, как мог заботился, баловал.

Неужели совсем не оценила его старания? Взяла, вывалила все вещи из шкафа, отобрала нужное, запихнула в чемодан и свинтила в закат.

Что злило больше всего — втихомолку ушла. Даже поговорить с ним, как-то объясниться — и то не пожелала. Уж разговора-то он заслужил.

— Кому ты лучше сделала? — прорычал он, глядя на разбросанные вещи.

Эмиль прикоснулся лбом к дверному косяку, силясь уместить случившееся в мозгу. И никак не получалось уместить, не утрамбовывалась информация.