(Не) идеальный отец

Что он слышал?

Не хочу отвечать на вопрос про Трофимова, поэтому цепляюсь за последнее слово.

— Ты можешь перестать называть меня убогой? Это обидно, знаешь ли.

— Ой-ой, я задел тебя? Да неужели? Надо же, мне что ли, тебя жалеть теперь?

От такого ответа теряюсь. Больше не знаю, к чему воззвать. Не к вежливости же. Видимо, он считает, что имеет право оскорблять нас с сестрой.

— Твоему отцу не понравится это…

— Решила ему пожаловаться?

— Нет! — выпаливаю. — Но мы же живем в одном доме, — говорю слабым, неуверенным голосом.

— Я так понимаю, скоро мы не будем жить в одном доме, ты же уедешь?

Обидно, что в его голосе звучит надежда, но ожидаемо, чертовски ожидаемо.

— Я никуда не собираюсь.

— А что так? Ослушаешься сестру и сделаешь аборт?

Закусываю губу, чтобы не расплакаться. В каждом его слове столько презрения, издевки. Кажется, он бы меня просто раздавил, была бы такая возможность. Но порой слова хуже физического насилия. А еще равнодушие. Не знаю, что ранит больше.

А пока я стою и обтекаю, всем сердцем моя сестру поторопиться и прервать нас.

Ситуация усугубляется, когда Тимофей шагает ко мне, подходит близко-близко. Еще чуть-чуть, и его образ станет силуэтом, расплывется перед глазами. Задираю голову, снова поражаясь его росту. Губы дрожат, зубы отплясывают чечетку. То, как я на него всегда реагирую, ненормально, просто не поддается никакой логике.

— Улыбнись, Варя, — протягивает он руки и делает мне улыбку собственными пальцами, будто я какая-то пластилиновая игрушка. — Мужчинам нравятся улыбчивые девушки, а не такие буки, как ты. Ты же хочешь его завоевать, так постарайся получше.

Стою не дыша, моргая через раз. Он трогает меня, а я не могу пошевелиться, и не хватает сил скинуть его руки.

— Пошалуйста… — одно-единственное словечко выходит из меня тихим сиплым выдохом. Зажмуриваюсь. Снова вылезла моя проблема с дефектом речи.

Переволновалась. Открываю глаза и гляжу на Тимофея с мольбой.

Я просто хочу, чтобы он прекратил. Но немного шероховатые пальцы гладят мои губы. Он не отрывает от них глаз. Их начинает слегка покалывать.