Не ангел хранитель

Вот где трешак!

Ника…

Вот она… рядом… Я чувствую запах её духов… слышу, как судорожно дышит… Всё словно происходит не со мной. Кто-то внутри меня действует, пока я охуеваю. Со мной бывает так иногда.

Если сейчас мою тачку остановят, я точно сяду. Не думаю, что удастся отмыться, и поверят моим объяснениям. Сколько времени я провёл в армии на «губе» — не счесть. До сих пор иногда снится голод, сырость и холод камня… На зону я точно не хочу!

Но и отпустить её тоже не могу. Потому что эти мужики — киллеры.

Разглядываю ствол, притормозив на светофоре. Ствол хороший, охуенно дорогой немецкий Хеклер с резьбой под глушак. Я такие только на картинках видел. А сами киллеры — профаны, судя по тому, как они работали. Залётные какие-нибудь. Выполнить заказ и исчезнуть из города.

А это сто процентов чей-то заказ.

Если Градский жив, сейчас он начнёт искать дочь. И весь город встанет на уши. И мне пиздец.

А если тот, что зашёл внутрь, не успел? Или Градского не было дома?..

Я предупредил, как мог. И очень надеюсь, отец Ники жив.

Сама она испуганно застыла.

Мне так жаль, что я её напугал! Но мне сейчас не до лирики. Я всё равно ничего не могу объяснить ей. Надо срочно увозить. Там разберёмся.

Я не еду центральными улицами, сворачивая на окружные. И через минут двадцать выезжаю к черте города. На выезде — пост и пробка! Выходные!! Все валят на дачи. Гайцы тормозят каждую пятую тачку.

"Впереди останавливают очередную. И я нервно оттягиваю ворот водолазки, потому что мне нечем дышать. Если Ника закричит… То я сяду, а её уберут в ближайшее время. И я, скрепя сердцем, беру в руку ствол. Взвожу курок. Демонстрирую ей, строго глядя в глаза. Она начинает судорожно плакать, плечи трясутся. Ещё раз подношу палец к губам, показывая ей, чтобы молчала. Затравленно кивает.