Не ангел хранитель

— Там был убийца, я теперь уверена! Саша сбил его. Это Вишневские, я тоже уверена!

— Детка! Если это так — какое Колпино??… Нам надо срочно ехать в офис к твоему отцу!

— Нет! ""Колбино"", — поправляю я.

И снова пускаюсь в сумбурные объяснения, что Сашу избили, что я не знаю жив ли он вообще.

— Ты должна подумать сейчас о своей безопасности! Ты девочка, он десантник.

— Пограничник! Нет, Федерико, не убеждай меня. Мне нужно туда! Вдруг ему нужна помощь?!

— Сколько суток прошло? Если он не смог помочь себе сам, то уже наверняка мёртв.

— Я ударю тебя сейчас!

— Всё-всё… — на секунду отрывает он руки от руля. — Едем… Не истери! Я понимаю, что ты ему благодарна, однако…

— Да причем тут благодарность… я люблю его, понимаешь?!

— Боги, детка, я ничего не понимаю. Ты же пару дней его знаешь!

— Восемь месяцев, на самом деле.

И, чтобы не сойти с ума, по дороге, я снова ему рассказываю.

— Он тебя там?!.. — округляет он глаза. — Мм…

— Нет! Боже мой. Скорей уж я его, — закрываю глаза, покрываясь румянцем.

Нет, мне не стыдно! Он просто мечта. Самый-самый…

Хотя стыдно, да. Так как неизвестно, что с папой, а я там… с ним… кончала, как озабоченная, вместо того, чтобы что-то делать.

И я опять рассказываю, рассказываю… чтобы остановить все свои страшные мысли.

— Колбино!! — вскрикиваю я, когда мы проезжаем нужный поворот.

— Господи, — хватается за сердце Федерико. Тормозит, сдаётся назад.

Внутренне замерев, я уговариваю себя не впадать в истерику. Мы едем мимо только начатых строек… огороженных участков…

— Там… у леса… где-то там…

На улице уже сумерки.

— Вон он.

В тени сосен темнота становится еще гуще. Выскакиваю, кажется, вперед, чем Федерико успевает притормозить.

— Саша! — лечу к забору. Ворота закрыты. Слышу агрессивный лай Тары. Вздрагиваю всем телом, волна удушливого жара идет по телу, сдавливая горло. Я вся покрываясь потом. Вытираю ладони об плащ. Делаю шаг назад.

Нет…Она там, за забором, и это не остановит меня сейчас.

Я снова кричу его. Видимо, узнав мой голос, Тара меняет свои интонации. Лает она теперь скорее призывно, без грозного рычания, с поскуливанием.

— Тара, миленькая… — луплю ладонями по двери в высоком заборе. — Что с Сашей? Где он?!

Перестав лаять, Тара просто жалобно скулит.

— Федерико… Мы должны попасть за этот забор.

— Николь… не сходи с ума. Сторожевая собака. Она порвёт нас!

— Она меня знает.