На волнах оригами

А я просто наслаждалась тем, что Антон – рядом и все, кажется, хорошо.

– Это просто сумасшедший вечер, – улыбнулась я, не веря, что все это происходит со мной.

– Я бы предпочел сумасшедшую ночь, – вырвалось у Антона.

– Что-что? – не расслышала я, но он лишь поцеловал меня в щеку. Это легкое, почти невинное прикосновение губами длилось чуть дольше, чем того требовали приличия.

Вечер прошел на довольно позитивной ноте. Господин Бартолини попробовал все, что было на столе, то и дело разражаясь громкими восклицаниями, которые его помощник едва успевал переводить.

Правда, как он уезжал вместе со своей охраной, я не застала – уснула, уронив голову на плечо Антону – немного вина, усталость и миллион эмоций, подаренных сегодняшним днем, сделали свое дело.

Спала я без снов, спокойно и, когда распахнула глаза, поняла, что уже утро – за окном дребезжит бледно-розовый, с золотыми прожилками, рассвет, а я нахожусь в своей комнате, заботливо укрытая тонким пледом.

На душе было легко и немного волнительно. Словно груз, висевший за моими плечами, пал.

Я в недоумении потянулась, разминая затекшие мышцы. На мне все еще были джинсы и майка.

Интересно, кто был так добр, что отнес меня с кухни в комнату? Неужели Антон?

Едва я подумала о нем, как поняла, что улыбаюсь.

Я приняла душ, вымыла голову и, обвязав вокруг нее полотенце, пошла на кухню за порцией кофе. Там я встретила Томаса, который, судя по всему, еще не ложился спать.

– Катенька, – улыбнулся он мне. – Рано встала. Выспалась?

– Выспалась, – отозвалась я, доставая медную турку. Нежиться в кровати действительно больше не хотелось. Зато откуда-то появилась уйма энергии, которую хотелось потратить на что-нибудь полезное.

– Влюбленные спят мало, – подмигнул он мне.

– И всем известно, почему, – раздался голос дяди, который только что вернулся домой со своей очередной творческой тусовки.

– Почему? – не подумав, спросила я."

"– Времени нет, – ухмыльнулся он. – Томас, воспитывай дочь лучше! Она с этим твоим «сынком» вчера чуть в кладовке… – И дядя многозначительно замолчал.

– Что – чуть в кладовке? – заинтересовался папа.