На волнах оригами

 – И откуда только народ деньги берет, чтобы такие дорогие номера снимать?

– А вдруг это не дед? – продолжала издеваться над подругой я. – А Гектор твой бороду приклеил и шифруется.

– Я тебя удушу, Радова, – мрачно изрекла Журавль и кинула в меня диванной подушкой. Я ответила. И между нами завязался шуточный бой.

В номере отеля, честно говоря, мы сидели недолго. Моросить перестало и, хотя на улице было прохладно, я и Нинка гуляли по Москве, пахнущей еще дождем, побывав и на Красной площади, и на Арбате, и около Большого театра, и еще в нескольких известных местах – стандартный туристический набор.

Домой мы вернулись ближе к вечеру, и мое ставшее более-менее хорошим настроение вновь испортилось. Позвонил Антон. Непогода добралась и до Берлина, и, как сообщил Тропинин, злой как тридцать голодных волков, рейсы действительно начали отменять один за другим. Его рейс не стал исключением. Когда я услышала это по телефону, руки у меня опустились – и в прямом, и в переносном смысле. Потому что у Антона для его несанкционированного путешествия из Берлина в Москву и обратно было совсем немного времени, а из-за задержки самолета это время еще сокращалось.

Я ужасно нервничала, и Журавль, видя это, подсунула мне вместо обычного кофе с коньяком, где этого самого коньяка было совсем не мало. Я его выпила, но вообще не расслабилась, а напротив – обозлилась еще больше.

Вскоре Нина пошла на какие-то там косметическо-массажные процедуры, проводимые прямо в гостинице, подозреваю, чтобы к моменту встречи со своим ненаглядным Гектором быть во всеоружии. Я же пойти с ней отказалась – от наплывших эмоций, на буксире притащивших и меланхолию, хотелось побыть в одиночестве.