На волнах оригами

– Мало ли что может быть… Семья у нас довольно, – Тропинин-старший замолчал на мгновение, подбирая нужное слово, – сложная. Что ж, идем к Антону? Он наверняка заскучал один.

Но едва только мы устроились за стеклянным столиком, нашему мирному распитию кофе помешали. Раздался звонок в дверь: долгий и настойчивый. А потом еще один и еще. Как будто бы в квартиру звонил кто-то крайне нетерпеливый.

– Ты никого не ждешь? – посмотрел на сына Олег Иванович. Тот отрицательно покачал головой. – Я тоже. Что ж, пойду, открою.

Едва только он скрылся из виду, Антон тотчас нетерпеливо поцеловал меня, одну руку запустив в волосы, а второй обняв за плечи и прижимая к себе.

– Ты что, – положила я руки на его часто вздымающуюся грудь, попытавшись отстранить. – Твой папа же здесь… Вдруг увидит.

– Не увидит, – сообщил склонившийся надо мной Антон. Глаза его блестели, как у подростка, дорвавшегося до запретного, а дыхание было горячим.

Антон смотрел на меня так, словно тонул по собственному желанию.

Однако в прихожей послышались голоса, и он вдруг прислушался, отстранившись. Нахмурился. Убрал руку от моих волос.

– Он здесь? – услышала я очень знакомый голос с совершенно незнакомыми интонациями.

– Мы ужинаем, – сказал Олег Иванович. – Присоединишься?

– Не собираюсь! – рявкнули ему в ответ. – Дай пройти!

Через несколько секунд – я едва успела нормально сесть и пригладить волосы, которые Антон успел растрепать, – в гостиную ворвался Кирилл Тропинин собственной персоной.

Кирилл с огромной нелюбовью уставился на брата, тот, впрочем, тоже отвечал ему не слишком добрым взглядом. Здороваться они не спешили.

– Ты, – прошипел молодой человек.

– Что – я? – лениво спросил Антон. Он и не собирался вставать, чтобы поприветствовать брата.

– Решил все испортить? – пнул ни в чем не повинное кресло Кирилл. Кажется, сейчас он пребывал во власти эмоций. Однако ни я, ни Антон, ни стоящий со скрещенными руками весьма недовольный Олег Иванович не понимали, что происходит.

Атмосфера в доме моментально накалилась.

– Все испортить? – приподнял бровь Антон. – Хотелось бы. Но, боюсь, все испортить тебе мне не под силу.