На волнах оригами

– Что? – огромными глазами уставилась на него девушка. Чего-чего, а этих слов она совсем не ждала. – Кирилл, ты… о чем?

Антон вдруг рассмеялся: громко, весело, словно и не злился всего полминуты назад. Даже в ладони несколько раз хлопнул.

До меня тотчас дошло, что произошло. Кое-кто повторил мой путь.

– Я не Кирилл, девушка, – сообщил он ей.

– Как? – оторопела та.

– Если ты хотела увидеть во мне некого Кирилла Тропинина, то сообщаю. Он мой брат. По большой случайности – близнец.

Длинноволосая вновь сощурилась, непонимающе глядя в лицо парня.

– У малышки Кира нет тату? – поинтересовался он и сам себе ответил: – Нет. Малыш Кир бережет себя и крайне не любит боль.

– Я не знаю, не видела, – проговорила девушка, едва дыша.

Кажется, эмоции отпустили ее, и она начала более адекватно воспринимать мир.

– Не спали? – обыденно поинтересовался музыкант. – Плохо. Кирилл не воспринимает всерьез девушек, с которыми не спал.

– Антон! – одернула я его и получила лишь улыбку.

Он стянул с себя солнцезащитные очки и кепку, и длинноволосая обладательница васильковых глаз смогла воочию убедиться, что он похож на Кирилла, однако вовсе им и не является."

"– О, нет, – проговорила она отчаянно, сжимая руки в кулачки. – Простите. Я… просто не надела сегодня линзы…

С этими словами девушка осела прямо на асфальт. Не то, чтобы потеряла сознание, но, кажется, ослабела настолько, что не могла стоять.

– Что с вами? – бросилась я к ней. Кажется, девушка перенервничала. – Антон! Что ты стоишь! Отнеси ее на лавочку!

– Я не грузчик, – отозвался тот, но под моим сердитым взглядом все же поднял ее и последовал моим указаниям – посадил на стоявшую неподалеку, в густой тени деревьев, лавочку. Я села рядом с ней и протянула бутылку с газированной водой, которую заказала с собой в кафе. Она взяла ее дрожащими руками, едва не пролив на белое, с черным абстрактным узором и воротником в стиле «питер пэн», платье.

Несколько глотков холодной воды, кажется, более-менее привели девушку в чувство – взгляд ее стал более осмысленным, и, кажется, она постепенно стала приходить в себя.

– Может быть, вам нужен врач? – спросила я.

– Нет… Все хорошо, – отозвалась она.

Ярость из глаз исчезла, уступив место настороженности и потерянности.