Мой малыш миллионера

В теплый летний вечер на улице еще полно народу. Детки на площадке оккупировали песочницу, молодежь скамейки во дворе.

Я уже привыкла к такому. С тех пор, как переехала сюда, картинка перед домом почти не меняется. Очень дружный двор. Все друг друга знают. Здороваются всегда. Не скажу, что богато живут, зато дружно."

"Но мое внимание привлекает сейчас совсем другая картина. Двое мужчин у моего подъезда.

Жуткие бритоголовые мордовороты. Их фигуры кажутся мне очень знакомыми. Нет, не кажутся. Я знаю их. И даже знаю зачем пришли.

Я застываю на месте. Нужно дождаться, пока они уйдут. Кате я запретила открывать деверь кому бы то ни было. Даже к трубке домофона не разрешила подходить.

Конечно, она не в курсе моих проблем, я никому не рассказывала, но выполнить мою просьбу согласилась. А Катя надежный человек – не предаст.

Становится очень страшно. Особенно оттого, что Макарка там, а я здесь. Далеко. И ничего не смогу сделать.

Сердце в груди бьется, точно взбесилось. К горлу подкатывает паника, и я зажимаю рот ладонью.

«Постоят, и уйдут!» – уверяю сама себя, чтобы хоть как-то унять душевное волнение.

Несколько раз я просто не открывала дверь, когда они приходили, все обходилось только устрашающими ударами по железу, от которых в угол забиться хотелось.

Прячусь за углом соседнего дома. Пытаюсь восстановить дыхание. Мне кажется, у меня сердце остановиться может от волнения.

– Кать, – решаю все же предупредить подругу, – нам в квартиру уже звонили?

– Да. Я не снимала трубку, как ты и просила.

– Нет, все в порядке. Просто не открывай! Я скоро буду.

Ненавижу врать. Но и поделиться своими переживаниями очень хочется. Порой мне кажется, что они разъедают меня изнутри.

– Как все прошло?

Снова выглядываю из-за угла. Мужчины все еще стоят на прежнем месте. Какие же они страшные! Жуть.

– Если честно, просто кошмарно, – сознаюсь я, снова прячась за домом. – Но самое ужасное: работы у меня так и нет.

– Эй! – подбадривает подруга.

– Угу, – мычу в трубку, закусывая губу. – Скоро буду.

Отключаюсь, и сглатываю болезненный комок, что застрял в горле от желания заплакать.

Я так давно не плакала. Все казалась себе сильной. Очень хотелось такой быть, и я давила любое желание пустить слезу еще в зачатках, а сейчас их уже невозможно остановить.