Мой малыш миллионера

Оставляют шрамы, что плохо затягиваются. Кровоточат. Не дают нормально жить.

Мирон выглядит очень спокойным. Хладнокровным. Уверенным в себе.

Мощная фигура в дорогом костюме привлекает внимание.

Я не виню тех женщин, что готовы были душу продать за близость с ним. Только вот он выбрал меня. Когда-то. А потом возненавидел до такой степени, что чуть в щепки не разнес номер гостиницы.

– На телефоне, – говорит Мирон незнакомому мне мужчине, прощаясь с ним. А потом разворачивается, замечает меня, и его лицо в миг кривится от раздражения.

Мирон

– Лена, проводи даму на выход. Ей тут не место, – распоряжаюсь секретарше, и спешу скрыться в кабинете.

Не хочу смотреть на нее. Не хочу бередить старую рану.

После нашей встречи в ресторане я был сам не свой. Аня будто сумела снова пролезть ко мне в душу и вывернуть ее наружу.

Только вот уйти не успеваю. Девчонка подскакивает с кресла, и хватает меня за рукав пиджака.

Жалкое зрелище.

– Мирон, прошу, выслушай…

Она тянет меня на себя точно маленький ребенок.

Они мерцают влажным блеском в свете галогенных ламп, и этот потерянный образ выглядит таким убедительным, что на какую-то секунду мне хочется поверить в него. Поверить ей. Снова стать слабым.

Хватаю девушку под локоть и тяну в кабинет.

Не хочу выяснять отношения на глазах у секретарши. Эта сплетница, итак, достаточно увидела. Теперь по всему офису понесет, как сорока на хвосте.

Только это заставляет меня уединиться с бывшей в кабинете.

– Увольнения тебе показалось мало? – рычу на Аню, захлопывая дверь. – За добавкой пришла?

Дьявол! Почему? Почему я не могу просто вышвырнуть ее из здания, из головы, из своей жизни? Она, как заноза, зашла глубоко под кожу и не вытащить. Пытался целый год, но все усилия оказались напрасными, как только эта девка снова появилась в поле зрения.

– Верни меня в ресторан, и я исчезну из твоей жизни, – мягким мелодичным голосом просит Аня, глядя мне прямо в глаза.

Они большие и карие. Будто бездонные.

Я тонул в них. Проваливался в глубину этих темных омутов, что только на солнце приобретали более светлый оттенок.

А когда Аня смеялась, от задорных огоньков, что плясали там, было невозможно оторваться.

Не знаю, зачем вспоминаю все это. Будто снова хочу обмануться. Поверить ей. Сжать в своих объятьях, и снова сделать своей.

Ее.

Эту девку, что нагло вертела моей жизнью.