Мой любимый (не) медведь

Дура!

Через несколько минут дверь снова открывается и кокосник реально приглашает двух громил с открытым ртом. Да уж, этим дебилам все будет нипочем, какая тут к черту сыпь и сифилис, они слова-то такого не знают.

— Можете делать с ней что хотите, но оставить живой. Мой вам совет, ее особо лучше не раздевать. У вас на все полчаса.

Дверь снова закрывается, а я прикрываю глаза, зажимаю уши руками и начинаю со всей дури, нет не орать, пищать. Сама уже ничего не чувствую и не слышу от собственной сирены в ушах. Долго не подходят, хоть одно радует.

Вот кто-то уже хватает меня за руки и пытается отцепить ладони. Не знаю откуда у меня берутся силы, но держусь я из последних сил, глаза не открываю, иначе от страха сразу умру, правда вою уже не так, еще чуть-чуть и голос совсем сядет. А потом мне кто-то ударяет по носу. И тут я мгновенно открываю глаза.

— Ну наконец-то, давай уже приходи в себя, Алинка-крикофилка.

— Саша?

— Тот самый Потапов. Все, давай ко мне на ручки. Только, пожалуйста, больше так не пищи, договорились? — киваю на Сашин вопрос.

Потапов берет меня на руки и несёт к выходу. Около двери валяются двое громил, рядом еще возятся какие-то мужчины, но это не менты. Точнее формы на них нет. Я только сейчас осознаю, что меня несет мой Потапов, что никакие громилы ко мне даже не успели притронуться. До сих пор не могу поверить своему счастью: живая и нетронутая ни кем.

— Саш, поставь меня, я сама пойду. Я пока не разучилась это делать.

Только Потапов меня как будто не слышит, несет, как оказалось, по помещению клуба, в сторону выхода.

Вот и Сашин джип. Мой медведь открывает дверь и сажает меня на заднее сиденье. Сам же обходит с другой стороны и садится рядом со мной.

— Поехали. Ты как? — обращается ко мне Потапов.

— Нормально, только кажется голос охрип.

— Во всем есть положительные стороны, в ближайшее время будешь мало болтать.

— Не смешно, Потапов.

— Знаю, прости. До сих пор в шоке, как человек может так орать, тебе нужно было в оперные певицы подаваться.

— Они там все жирные, это что опять намек, что я толстая?

— Твою мать, ну как ты это делаешь?

— Никак. Давай поговорим дома, тут все-таки человек посторонний.

— А я хочу сейчас. Может пить хочешь?

— Нет.

— А что хочешь?

— Писать.

— Тогда потерпи чуть-чуть, хотя если хочешь делай это здесь, в автосалоне все отстирают, — бью Потапова в бок со всей силы.

— Дурак!

— Да я шучу, иди сюда, — Саша прижимает меня к себе и начинает гладить по голове.