Мой бывший предатель

Чтобы выплеснуть то, что копилось во мне столько лет.

— Тогда я бы просто подох, Мара. И всё.

Глава 30. Савва

Немногим ранее

Ненавижу больничные палаты. Белые стены. Запах лекарств.

Силы выкачивает. Давит. Ощущаю себя так, словно сам больным становлюсь.

Но я обещал приезжать. На выходные к Ляле заглядываю. Она ждёт. Посетителей у неё не много, так что любому рада.

— Она уснула.

На плечо опускается ладонь. Наташа чуть сжимает, а после протягивает мне кофе. Усаживается на соседний стул.

Я договорился. Нашёл свободную палату, которую не используют особо.

Поэтому мы в отдельной палате. Скромной, но одноместной. Соседняя — Ляли. Так Наташа сможет хоть немного отдохнуть.

Мне кажется — это выдержка нужна титановая. Находиться тут. Смотреть, как твой ребёнок умирает. Изо дня в день. И держаться.

Я привык считать себя сильным. Но жизнь показала — ломаюсь. И часто поспешные решения принимаю.

Жалею.

О некоторых — совсем нет.

— Ничего не известно? — девушка пытливо смотрит.

— Не нашёл, — делаю глоток кофе. Жмурюсь.

Голова трещит. Я бросаю взгляд на часы. Восемь часов спал за последние три дня. Времени не хватает.

С фирмами решать надо. Как раз многие компании годовые отчёты присылают. Результат моих инвестиций.

Их финансовый директор просматривает. Ошибки ищет. Но я после тоже. Держу руку на пульсе.

А ещё дорога в столицу. С Лялей побыть. Донора искать. И это — сложнее всего.

Потому что Наташа не простит. Не примет, к кому я обратился за помощью.

Не простит. Не поймёт. Но если это цена здоровья для Ляли — мне подходит.

Я не Наташе обещал, что о малышке позабочусь. Мне перед другим ответ держать надо. Кого в живых уже нет.

— Ты выглядишь уставшим, — девушка вздыхает. — Ты хоть немного отдыхаешь? Спишь?

— Сплю, — лгу без запинки.

Сплю, как же. Глаза прикрываю, а под веками Мара притаилась. Как чума. Отрава. Смертельная хворь, и тут уж точно лечение не поможет.

По нервам бьёт каждый раз, когда её вижу.

Сердце барахлит. Скручивается. Впрыскивает новую порцию яда в кровь.

Злости и ненависти. Густой, тёмной. Никого так не ненавидел в своей жизни, как её.

И сейчас — повода нет. Мы разошлись. Свободные. В прошлом всё. А не отпускает.

Никогда, бляха, не отпускает."

"Сидит глубоко, не вырвать. Насмехается.

Будто недостаточно было с другим трахнуться и на меня ребёнка повесить. Попытаться.