Скандальная история старой девы

Дыхание клубится белыми облачками.

Не успеваю я подойти к своему забору, как открывается дверь дома Есении, и она выбегает наружу, кутаясь в яркий шерстяной платок.

– Анна! Анна! Уххх! – она поскальзывается на снегу, но не пугается, а заливисто смеётся и снова бежит ко мне.

– Ты чего такая с утра? – спрашиваю я с улыбкой. – Вчера был хороший вечер?

Меня по-прежнему охраняют драконы Рагнара, но у Орма вчера был выходной. Только вот я видела его коня, привязанного к забору Еси. Ну и сразу всё поняла.

– Представляешь! Орм сказал, что поможет моей сестре! Обеспечит её полностью.

Я вижу, как тяжело ей даются последние слова, как отчаянно она сжимает тонкие пальцы в кулачки.

В груди у меня всё сжимается. Я осторожно ставлю корзинку на деревяшку, которая давно валяется во дворе, подхожу ближе и обнимаю Есю за плечи.

Она сначала замирает, а потом обессиленно прячет лицо у меня на груди.

– Всё будет хорошо, Еся, – шепчу я.

– Я не достойна его, – шепчет она отчаянно. – Не достойна того, чтобы меня любил приличный мужчина. Он младше меня на три года, Анна! А я грязная и старая. Он поймёт это и…

– Прекрати! – прерываю я подругу. – Ты не грязная, и уж тем более не старая! Ты заслуживаешь счастья. Заслуживаешь жить, а не выживать. Каждая из нас заслуживает.

Она всхлипывает ещё раз, но уже чуть тише.

Когда Есения наконец отстраняется, глаза у неё красные, но в них есть что-то новое – надежда.

– Орм хороший. Он держит слово. Если пообещал, сделает всё, чтобы ты и твоя сестра были в безопасности, – уверенно говорю я. – Он из другого теста, не такой, как наши мужчины.

Еся кивает, сжимая мои руки в своих.

– Спасибо тебе, Анна. Если бы не ты... я бы никогда не решилась поднять головы. Так бы и терпела побои Радика.

– Говорят, его казнят, – вспоминаю я.

– Всё благодаря князю, если бы не он… Радик так бы и оставался безнаказанным.

Я пожимаю плечами, не желая хвалить или ругать Рагнара.

– Чего молчишь? – широко улыбается Есения, стирая с глаз слёзы. – Признай, что вас тянет друг к другу. Я видела, как он смотрел на тебя в день забастовки. Будто хотел сожрать. И ты на него смотрела. Он же кроме тебя никого не видит.

Я поднимаю с земли корзинку, опуская глаза.