Мертвый кролик, живой кролик

Я для нее, увы, не авторитет, уважаемая Тамара Григорьевна!

Тамара нехорошо ухмыльнулась.

– А может, ружье для нее будет поавторитетнее?

– Намеренная порча чужого имущества? – прищурился Каблуков. – Не советовал бы. Кошка наша, документы имеются. У нее, между прочим, и фотография в паспорт вклеена.

– Заприте ее дома!

– Вы меня извините, но у вас одна идея безумнее другой. Это в городе, милая моя, кошку можно запереть в квартире. А в деревне кошка орет и раздирает косяки. У нее есть ум и жажда жизни. Удержать ее в комнатах невозможно, да это и глупость, честно говоря.

– И что же мне делать? – вскипела Тамара. – Она мне весь огород испакостила, дрянь такая!

– Я бы рекомендовал пустырник, – елейным голосом пропел Каблуков. – Десять капель на стакан, принимать до еды три раза в день.

Севостьянов видел лицо Тамары, когда она возвращалась от Каблукова, и ему стало не по себе.

Первое время он был уверен, что она потихоньку удавит кошку.

Но проходили дни, а ничего не менялось.

Севостьянов вздохнул с облегчением. Может, кошка и противная, но жена Каблукова в ней души не чает. Жалко будет обеих.

Казалось, Тамара последовала совету соседа и смирилась. При встрече они с Каблуковым подчеркнуто вежливо здоровались. О кошке больше не упоминали.

В начале весны Каблукова разбил инсульт. Речь вернулась быстро, но ходить он не мог: делал шаг и заваливался.

В солнечные дни Каблукова сажали в коляску. Он сам доезжал до задней калитки, за которой начинался склон, и сидел, любовался видом, понемногу задремывая. Кошка сворачивалась у него на коленях.

– Через месяц в санаторий, – дребезжащим голосом сказал Каблуков, когда Севостьянов зашел его навестить. – Будут ставить меня на ноги в буквальном, хе-хе, смысле! Не надо, не надо сочувствия! Верю, что объединенные усилия врачей и пациента сотворят чудеса.

На следующий день после этого разговора Севостьянов возвращался из магазина и услышал пронзительный визг. Кричали у Каблуковых. Прибежав, он не нашел никого ни дома, ни в саду. Выскочил за калитку и увидел душераздирающую картину.

Овраг, рассекший деревню, огибал участок Каблуковых, постепенно теряя глубину и истончаясь, будто змеиный хвост.