Любовь не ждет

Странно, но она не почувствовала страха. Она медленно прошлась по комнате. Не считая бревенчатых стен, дом выглядел примерно так, как она представляла себе жилище Каллаханов до знакомства с ними. Входная дверь открывалась прямо в большую комнату, обставленную как гостиная в одном углу и с обеденным столом в другом. В третьем углу располагалась кухня. В противоположной от входа стене имелись две двери, которые вели в крохотные спальни. Кухонной плиты не было, что, видимо, объясняло огонь в очаге, из за чего в комнате было слишком жарко.

Тиффани села на диван и немного откинула одеяло, когда ребенок издал звук. Он был таким крохотным! И забавным, с лысой головкой и красным личиком. Его ручки двигались, хотя глаза были закрыты. В приступе умиления она начала нашептывать ему всякие ласковые глупости. За чем ее и застал Хантер, когда вернулся.

— Из вас получится хорошая мать, — произнес он шепотом, чтобы не потревожить младенца.

— Кажется, он проснулся, — сказала она. — Но я не уверена, потому что он не открывает глазки.

Чтобы посмотреть на ребенка, Хантер сел рядом с ней так близко, что их плечи соприкоснулись. Он тоже улыбался. Ему нравятся дети?

Но тут он встал.

— Надо проверить, как там их малышка. Не думаю, что ей больше четырех. Вдруг она лежит там в ужасе после всех этих криков.

— Криков?

— Рождение детей — довольно шумное дело.

Он исчез, но через минуту вернулся.

— Наверное, она все проспала или заснула снова, когда стало тихо.

Тиффани кивнула и тоже встала.

— Не могли бы вы подержать его? Здесь так жарко, что в этой куртке, с одеялом в руках у меня такое ощущение, будто я сейчас растаю.

— Конечно, — без тени колебания отозвался Хантер и взял младенца из ее рук.

Тиффани быстро скинула куртку, перебросила ее через спинку дивана и протянула руки, чтобы забрать ребенка.

Напрасно Тиффани думала, что сможет снять куртку, не покраснев.

— Я предупреждала вас, что не одета для выхода, — заявила она, скрывая смущение.

Прижав к себе крохотный сверток таким образом, чтобы прикрыть от взора Хантера грудь, она снова уселась на диван.