Любовь не ждет

Может, мать и не ненавидит Фрэнка Уоррена, но относительно себя Тиффани точно знала: чувство, которое испытывает к отцу, — ненависть. Оно было слишком сильным, чтобы быть чем-нибудь другим.

О боже, ей удалось сковать свое сердце льдом, притворяясь, что ей безразлично пренебрежение отца. Но теперь вся боль внезапно вернулась, накапливаясь в груди, и Тиффани снова почувствовала себя маленькой девочкой, стоящей у двери и глядящей вслед пустой карете.

— Извини, — сказала она матери. — Вообще то я надеялась, что ты сможешь назвать причину не ненавидеть собственного отца, но, видимо, напрасно.

Я поеду в Монтану, чтобы сдержать обещание, которое ты дала, но хочу встречи с Фрэнком даже меньше, чем ты.

Ее спокойный тон подсказал Роуз, что это не просто эмоциональное заявление.

— Каллахан может ухаживать за мной в городе, — после короткой паузы сказала Тиффани. — Мне незачем оставаться на отцовском ранчо.

— А как отнесутся Каллаханы к тому, что ты в ссоре со своим отцом? Не слишком убедительное свидетельство, что со старой враждой покончено, тебе не кажется?

— Ладно, — ворчливо отозвалась Тиффани.

 — Придется потерпеть.

Роуз рассмеялась.

— Детка, не забывай о своем воспитании. Ты должна быть вежливой и любезной. А теперь давай сменим эту чертову тему, — добавила она тоже не слишком изящно. — Ешь свою рыбу. Возможно, ты не скоро ее увидишь. На ранчо едят только говядину.

Тиффани кивнула, подавив досаду. Она так и не узнала, почему ее родители расстались. Но если мать не хочет говорить, может, отец расскажет…

Глава 3

— А я была уверена, что привыкла к путешествиям, — раздраженно заметила Анна, обращаясь к Тиффани.

 — Вашей матушке следовало предупредить, что этот хваленый пульмановский вагон, который она наняла, не довезет нас до места.

Тиффани усмехнулась, глядя на свою горничную через столик вагона ресторана.

— Мама избаловала нас пульмановским вагоном. Но большинство людей путешествуют по стране именно так."

"Анна Уэстон служила у нее горничной уже четыре года. Белокурая, кареглазая, она была всего лишь на пять лет старше Тиффани, хотя невинная внешность внушала иллюзию, что она намного моложе.

В свои двадцать три года она была куда лучше приспособлена к жизни, чем большинство женщин, вынужденных зарабатывать себе на хлеб. В дополнение к тому, что она была весьма начитана и обладала красивым почерком, один из братьев научил ее клеить обои, от отца она научилась чинить мебель, а от матери — играть на четырех музыкальных инструментах.