Личный аптекарь императора. Том 4

Например, победили на соревнованиях, получили научную награду или являются старостами групп. Третий ряд обычно занимают старшекурсники. Ну а последний ряд для остальных, — пояснила она.

— А что будет, если я просто оставлю свой автомобиль на первом ряду?

— Эвакуируют и оштрафуют. Чтобы ставить машину на первых трёх рядах, нужно иметь особое разрешение от своего деканата. Оно крепится на лобовое стекло автомобиля.

— Получается, у тебя есть такое разрешение, если твой водитель припарковался во втором ряду?

— Конечно, ведь я староста группы.

Я дошёл до своего авто и заметил, что он сильно отличается от других, притом в худшую сторону. Будут деньги, обязательно обновлю.

Приехал домой как раз к обеду, поэтому, когда сели за стол, спросил у деда.

— Мне нужны манаросы и несколько обычных растений. Где я могу их достать?

В это время служанка поставила передо мной тарелку с ухой из красной рыбы.

— И это не помнишь? Ну ладно. Манаросов здесь нет. Они растут только в анобласти и немного в ее округе. Здесь кругом обычный лес. В наши лаборатории манаросы поступали из аномалии Савельевых, а фермер Кузьма раньше выращивал на своих полях то, что нам ещё могло пригодиться: тысячелистник, зверобой, мяту и тому подобное. Сейчас же ты можешь купить травы на «Лавровом базаре». Так рынок называется.

— А манаросы там есть?

— Есть, но только те, что чаще всего используются.

После сытного и вкусного обеда я собрался ехать на рынок. Со мной отправился Дима. Я согласился — заодно покажет, где находится этот «Лавровый базар».

— Как прошёл первый учебный день? — поинтересовался он, когда мы отъехали от дома.

— Нормально. Куратором поставили Щавелева Олега Николаевича. Он сказал, что знает тебя.

— Конечно, — расплылся он в улыбке. — Мы с ним хорошо ладили. Он всегда мне помогал. Это хорошо, что ты к нему попал. Он толковый преподаватель и хороший человек. А кто с тобой учится? Знакомые есть?

— Максим Филатов.

— Сын Сергея? — встревожился Дима. — Наверняка они в обиде на нас, поэтому будь осторожен.

— Да что мне его опасаться? Пацан же совсем. Только хорохорится, — усмехнулся я.

— Пацан, говоришь. А вы, между прочим, в один год родились.