Крылья феникса

Только склонилась ближе к Нориану, скрывая нас водопадом рассыпавшихся рыжих волос, и посмотрела в устремленные вверх глаза.

Его грудь тяжело вздымалась, пересохшие губы были слегка приоткрыты, а цвет кожи приблизился к свежевыпавшему снегу. Я тоже чувствовала себя ослабленной, исчерпавшей силы до дна, но все же мне было легче. Какие-то крохи сил во мне еще остались, в то время как у Нориана их едва хватало на то, чтобы поддерживать жизнь. Взаимодействие с главным, покрывающим Артоган куполом — совсем не то же самое, что подавление обычных прорывов.

Я чувствовала, что Нориан выживет. Знала, что, немного восстановившись сама, сумею помочь ему, как делала всегда. В прошлой жизни он передал мне часть своих сил, и именно поэтому между нами сейчас существовала такая связь.

— Ты больше не сможешь… — Спазм сжал горло, и я договорила с трудом: — Больше не сможешь использовать свет…

— Это не важно, — едва слышно проговорил Нориан, с нежностью на меня смотря.

Шелестящий ветер развеивал последние частицы нашего света, фениксы все еще стояли, преклонив колено. С затянутого тучами неба хлестал дождь, холодными каплями стекающий по лицам и впитывающийся в сухую обожженную землю.

Прижавшись лбом ко лбу Нориана, я прикрыла глаза. Борьба не окончена, но мы сделали все, что могли.

Тьма никогда не успокоится. Она и сейчас смотрит на нас, стоя по ту сторону барьера, и ожидает падения империи. Сегодня это произойдет или через сотни лет, для нее не важно. Что для человека целая жизнь, для тьмы — лишь песчинка в бесконечном водовороте времени.

— Нам все равно не выстоять, — услышала я негромкие голоса переговаривающихся неподалеку фениксов. — Говорят, вокруг императорского дворца собрались целые полчища темных тварей… и вокруг Института аэллин… в резервации рейанцев тоже прорыв, а их спасать никто не сунется…

Я не хотела открывать глаза. Не хотела видеть безысходность на лицах тех, кто нас окружал. Мы сделали все, что могли, исполнили свой долг и предназначение, и я думала, что завершили начатое.