Кремлевское дело Бешеного

— Ну что молчите, как будто воды в рот набрали?! — закричал Президент, размахивая над их головами листками с обличающими цифрами.

— Наглая клевета! — боязливо подал голос Щенников.

— Этим бумагам нельзя верить, вас дезинформируют, — тут же, подхватывая, поддакнул Калошкин, давний приятель Щенникова. — Надо во всем спокойно и непредвзято разобраться!

— Уже! Уже разобрался! — рявкнул Президент. — Вы вообразили, что я лаптем тут щи хлебаю и не могу без вас и шагу ступить? АН нет! Нашлись толковые и честные люди, помогли, понимаешь, правду увидеть.

— Кто они? — встрепенулся Скворцов.

— А вы, Семен Макарович, вообще помолчите, — отмахнулся от него Президент, — от вас же за версту перегаром несет. — Он даже демонстративно и брезгливо принюхался. — С завтрашнего дня с вами работать не буду!

— А как же…

— Зама вашего назначу, Фадеева, не бойтесь, без вас не пропаду, проживу как-нибудь. — Президент повернулся к остальным. — Значит, так, господа хорошие… и родственнички мои милые, и ваши отсутствующие друзья, сор выносить из избы не хочу и не буду, нечего наших врагов и журналистов этаким безобразием радовать на потеху всему миру, но обещаю: вас всех я к ногтю-таки прижму! — Борис Николаевич внимательно посмотрел каждому в глаза.

— Вот что я решил! — Он рубанул воздух рукой, словно ставя окончательную точку. — Даю вам две недели на то, чтобы все, что вы у матушки-России наворовали-нахапали, было до последней копейки ей возвращено. Не захотите по-хорошему, то есть по собственному желанию, потребую в Генеральной прокуратуре открыть на вас дела и лично прослежу, чтобы вас всех вывели на чистую воду.

Он как будто хотел сказать что-то еще, но только с досадой махнул рукой и вышел из комнаты. В бильярдной повисло тягучее мрачное молчание: все собравшиеся были настолько поражены угрозой Президента, что, похоже, потеряли дар речи; каждый сейчас лихорадочно думал, как на все сказанное реагировать.

— Вот сука! — выругался Скворцов.

— Кто? — торопливо спросил Щенников.

— Фадеев, вот кто! — зло бросил генерал. — Я тут посидел, подумал, проанализировал, — это он настучал, больше некому!

— То, что мы знаем, кто информатор, нам уже не поможет, — задумчиво и вполне спокойно сказал Бакурин. — Давайте лучше соображать, что нам всем делать.

— Только не здесь, Алексей Иванович! — заметил Калошин.

— Согласен, — сказал Бакурин и тут же предложил: — Вот что, поехали ко мне на дачу.