Красные камни Белого

Предложим сделку – они дети, обмануть их не составит труда, – и займемся реставрацией монархии.

Какая разница, кто будет править Загратой: послушный президент или послушный король? Главное – нефа.

– То есть – война? Вы ведь говорили, что директора-наблюдатели ее не хотят?

– Почему война? – удивился Нучик. – Оккупация. Нестор, конечно, военный гений, но мы отправим сюда такую армию, что он ничего не сможет поделать.

– А как же адигены?

– Мы должны сделать так, чтобы они отказались говорить с Нестором.

Похоже, оглушительный провал свел Нучика с ума. Как сделать, чтобы могущественные адигенские дары отказались от Нестора? И как это может сделать он, специальный агент Департамента секретных исследований? Нужных знакомств у Мойзы не водилось, не того полета птица.

– Каким образом?

– Сегодня ночью на Чурсу отправляется пассер «Изабелла Та». В каюте первого класса будет путешествовать некий Помпилио дер Даген Тур. – Барон усмехнулся: – Знакомое имя?

Мойза нахмурился.

– Не знаю, известно ли тебе, но Помпилио – родной брат лингийского дара Антонио, – продолжил Нучик. – Он вытащил с Заграты королевских детей, перебил кучу аэропланов, но Нестор спас Помпилио и буквально сдувает с него пылинки. Догадываешься почему?

– Помпилио публично назвал Нестора отступником. Опозорил перед адигенами.

– На кону корона, Мойза, ради нее Нестор и не такое проглотит.

– Чтобы выгнать с Заграты нас.

– Верно. – Барон усмехнулся: – Билеты на «Изабеллу» для тебя и двух агентов уже куплены.

– Я с удовольствием убью ублюдка.

– Убийство вызовет много вопросов, – качнул головой Нучик. – Помпилио должен исчезнуть. Просто исчезнуть. А мы обвиним в этом Нестора."

"Да уж, барон замечательный интриган. Такие люди и становятся директорами…

– У тебя есть возможность не только расплатиться с Помпилио по нашим счетам, но и превратить поражение в победу, – закончил Нучик.

* * *Задерживаться в кают-компании после ужина не стали: неудачная попытка перехода отбила желание общаться. Надежда покинуть Ахадир оставалась – слова Грозного показались логичными, однако была она настолько призрачной, что обсуждать ее эфемерные детали никто не захотел.

По крайней мере – сегодня.