Красные камни Белого

Пустота давит, но Знаков нет, и это хорошо. Это очень хорошо.

– Спасибо, – шепчет капитан и целует медальон.

А в следующий миг думает, что поторопился. Ведь переход не закончен, а благодарить Хеша до того, как цеппель вывалится на планету, – плохая примета.

Сработает ли она сегодня?

Капитан сжимает медальон так, что белеют костяшки пальцев, и просит прощения.

– Пять минут.

Время скачет потревоженным табуном, секунды-жеребцы возбужденно наскакивают друг на друга, стараясь поскорее добраться до… Куда обычно мчится потревоженный табун? В поле? К реке? Или попросту прочь? Секунды-жеребцы несутся прочь, но сейчас нам с ними по пути.

– Капитан!

– Что? – Движения в Пустоте заторможены, поэтому капитан поворачивается к рулевому медленно. – Что случилось?

А в следующий миг видит. Что. Случилось.

Чего не может быть.

Есть ли в Пустоте вещи страшнее Знаков? Теперь ответ известен: есть.

– Гребаная хня!

– Что делать?! – визжит рулевой.

Завыл забывший о часах старпом. И капитан с удовольствием присоединился бы к нему. Потому что…"

"Серое уже не штрихованное, теперь оно – пятна и вихри, что беззвучно налетают на цеппель и проходят сквозь. Теперь серое – шторм, но это полбеды: из штормящей Пустоты, случалось, уходили. Беда же в том, что прямо по курсу, в самом эпицентре урагана, сталкиваются два гигантских пассера. Кокетливый верзиец бьет в бок каатианскую рабочую лошадку.

– Разве переходы могут пересекаться? – громко спрашивает капитан.

Однако визжащие и воющие помощники его не слышат. Впрочем, ответ перед глазами: могут. Но свидетелей необычного зрелища не остается.

А еще беда в том, что «Дедушку Джо» несет прямо на погибающие цеппели, и серое за стеклом стремительно становится черным.

– Мы летим на них.

Тишина. Лишь легкое посвистывание выходящего воздуха. И от этого посвистывания только хуже.

Где сирена? Где вой и визг?

Их нет.

Делись куда-то. То ли повинуясь Пустоте, то ли приказу ошарашенного разума. Капитан стоит в посвистывающей тишине и смотрит на окутанные черным пассеры.