Командир

Очень тебя прошу, распорядись ими с умом, — с этими словами она достала из серванта небольшую шкатулку, которую я там раньше ни разу не видел, и передала мне в руки, после чего продолжила. — В этой шкатулке старинные и очень дорогие драгоценности, принадлежащие твоей маме, постарайся сохранить их, ведь это семейные реликвии.

После этого мама неожиданно придвинулась ко мне и зашептала на ухо:

— Надолго в Москве не задерживайся и уезжай как можно скорее, пока я жива. На похороны ко мне не приезжай и запомни самое главное: с Ваней дела можешь иметь, в нем подлости нет, а вот с дядей своим будь осторожен, — тут она как-то всхлипнула и продолжила: — Не верь ни одному его слову.

Он ненавидел твоего отца и, боюсь, эту свою ненависть перенёс на тебя, будь с ним осторожен. Пока я жива, он не посмеет даже смотреть в твою сторону, но вот когда умру, все может измениться. Поэтому ещё раз повторю: не верь ни одному его слову и не имей с ним никаких дел.

Казалось, эта речь вытянула из мамы последние силы, потому что она замолчала и, уронив на колени руки, откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и застыла подобно изваянию.

Она как будто даже дышать перестала, и если бы не тонкая пульсирующая жилка на шее, я, наверное, стал бы переживать, а так и сам не хуже её застыл, напряженно размышляя."

"«Фига себе здесь расклады. Видимо, между мамой и дядькой не то что о любви, как бы не о ненависти речь не шла. Судя по вчерашнему подслушанному разговору и сегодняшним предупреждениям мамы, скелеты тут в шкафу хранятся серьезные.

Надо, наверное, всё-таки расспросить её, что тут происходит, пока есть возможность, да и разобраться, за что дядька так ненавидел отца, что даже на меня эту ненависть готов перенести».

Только и произнес «мама, а…», как она тут же перебила и тихим голосом сказала, как отрезала:

— Не спрашивай, тебе не нужно знать обо всей этой грязи. Сейчас наклонись, я тебя обниму, и иди занимайся своими делами. Держись от дядьки подальше, и все будет хорошо.

Ваня любит тебя по-своему и, надеюсь, не позволит тебе вредить.

С этими словами мама, наклонив мою голову, поцеловала меня в макушку и добавила:

— Все, иди с богом, сынок, и помни мои слова. Будь счастлив.

Когда мама говорит подобным тоном, все в семье знают, нужно делать, что она говорит, без пререканий и споров, и никак по-другому.

Поэтому я молча встал сказал напоследок «спасибо за все, мама» и ушёл.