Командир

Дождавшись полного усвоения информации, я с трудом заставил себя заняться делами. Просто накатило. Появилась непонятная тоска по прошлому, нахлынули мысли о семье, да и в целом настроение скатилась ниже плинтуса, и сонливость какая-то появилось. По ходу психика пошла в разнос, поэтому я с трудом, но заставил себя встать и взяться за работу. Известно же, что работа и труд все перетрут, вот я и рассудил, что у меня будет ещё время на переживания и страдания. Сейчас же работать надо — и при этом постараться не наделать глупостей.

В первую очередь, понятно, я занялся пленниками. Не сказать, что я мастер в проведении полевых опросов, но кое-какой опыт имею, больше теоретический. Приходилось в том же Афгане несколько раз видеть, как это делали упомянутые ранее спецы, работали ведь с ними в связке не раз и не два, вот сейчас и применил на практике то, что когда-то наблюдал.

Тогда, помнится, капитан Васильчиков объяснял, что нужно в первую очередь лишить допрашиваемого равновесия. Говоря проще, нужно заставить его поверить, что проще рассказать все начистоту и по-быстрому умереть, чем мучиться целую вечность.

Поэтому, по примеру капитана, я не стал сразу задавать какие-либо вопросы. Вместо этого я одному из пленников начал с блаженной улыбкой ломать пальцы, по одному и медленно, всеми силами изображая удовольствие от этого действа. Нет, я не старался делать это как показывают в фильмах, вместо этого прикладывал эти самые пальцы к стойке нар и дробил их рукоятью ножа. Вернее, даже не дробил, а просто долбил этой рукоятью по пальцам, пока клиент не вырубился от боли.

Жесть, конечно, для обычного обывателя, но очень эффективная, поэтому не было ничего удивительного, что, когда бандит очнулся, и я начал задавать вопросы, отвечал он не задумываясь и, судя по всему, правду. Понял, что молчать не получится, вот и старался заслужить лёгкую смерть.

Оказывается, пленили Сергея поляки, и виноват в этом был он сам. Слишком любвеобильным был бывший владелец теперь уже моего тела. Меньше недели прошло, как он появился в Белостоке, а у него уже было две любовницы — медсестра из армейского госпиталя и полячка из из деревни рядом с городом.