Искушение генерала драконов (СИ)

Лючи действовала мне назло, переползая на то место, где стояла я.

— Ну ты специально, что ли?! — взвизгнула, не в силах сдержать эмоции.

Дергая уже изрядно выпачканный, да к тому же усеянный колючими мелкими веточками подол платья, попыталась вернуться. Под ногами все хрустело и ломалось.

Шуму поднималось, словно здесь действительно не изящная лера, а корова топчется.

За спиной мерзко хрюкал со смеху Берси.

Найдя широкую щель, я снова прилипла к шершавым доскам щекой.

О Шим, как он отбивал атаки. Играючи. Так легко, с такой грацией.

Снова это мерзкое шкрябонье коготками.

Несносное розовое животное проползло чуть назад и выставило хвост, загораживая весь обзор.

— Лючи, ты просто гадкая ящерица! — прошипела я. — Вот есть у моего прекрасного Шима один недостаток — это ты.

— Она не недостаток, — Берси все так же мерзко хохотал. — Она вся в своего хозяина. Такая же приставучая, дотошная, себялюбивая.

— Это ты себя описываешь, некровный братец? — съязвила я. — Очень правильно с твоей стороны.

То ли со злости, то ли от полной своей беспомощности, я не удержалась и ткнула указательным пальцем в розовое брюшко этой безобразницы.

Лючи недовольно зауркала. Хвост замер, оттопырился и из-под него что-то стрельнуло. Быстро так. Чвак и на лифе моего платья появилось мерзкое пятно слизи. Пахучее донельзя. Это что-то собралось в огромную каплю и медленно потекло вниз.

Опешив, я втянула в себя воздух и услышала мерзкий хрюкающий смех Берси. Он скалился и тыкал в меня жирным пальцем.

— Ты глянь, лера! Да тебя обгадило прелестное создание не менее прекрасного Шима.

Смех превратился просто в лошадиное ржание.

Не в силах сдержать такого унижения, я выбралась из кустов и, развернувшись в сторону замка, подбежала что было сил. Хохот Берси не стихал, а становился все громче и противнее.

Забежав в свою комнату, с грохотом закрыла дверь. И еще и на засов заперла.

Какой стыд! Какой позор!

А если кто-нибудь увидел мой забег?

А что если Шиму расскажут, что меня его ящерица.

Мои щеки запылали.

Он же всю жизнь надо мной смеяться будет и никогда не взглянет как на невесту!

Все! Жизнь кончена! Я опозорена!

Уйду в храм!

Да! И стану послушницей. По-другому от такого позора не отделаться.

Сплетни пойдут, слуги засмеют. Яська эта на всех углах трепаться начнет. Еще и приврет, добавит, чего не было.

А-а-а! Я готова была сквозь землю провалиться.