Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

А утром стоять в толпе на площади и смотреть, как казнят Ралиджа, Арлину, Пилигрима…

Ильен стиснул кулаки и тоскливо оглянулся. Вокруг были не просто кусты, а подлесок, преддверие недоброй чащи. Но мальчик уже не думал об ужасах леса. Он нашел взглядом сухое дерево и, царапая в кровь руки, отодрал от него увесистый сук. Взвесил дубинку на руке — и разом исчезли сомнения и страх. Все у него получится. Он найдет этот овраг, он уже вспомнил, в какую сторону надо идти.

Тяжелый сук в руке напомнил о деревянном тренировочном мече. Ильен, зло усмехнувшись, проделал ненавистный прием «радуга над лугом». И получилось! Впервые в жизни! Красиво, чисто!

Видели бы сейчас Ильена мальчишки из крепости, всегда дразнившие его за трусость!"

"— Волки, да? — в полный голос спросил он. — Нежить, да? А ну, кому первому в лоб? Мой отец был разбойником!

Значит, так: вдоль дороги до второго поворота, налево в чащу, напролом до ручья, а дальше вверх по течению…

* * *— Но, мой повелитель, нужна ли нам смерть этого человека? Ведь ему известно, где скрывается грайанский король… — осторожно удивился из-за плеча Нуренаджи долговязый Сын Клана Акулы с жутковатой зубастой маской на голове.

— Нет!! — сорвался на визг Нуренаджи — но тут же взял себя в руки и продолжил с достоинством: — Нет! Все, что нужно, нам расскажет его сообщница.

Принц понимал, что поступает нерасчетливо. Может быть, сообщница грайанца не знает ничего — и Нуренаджи своей рукой обрывает нить, ведущую к высокородным беглецам.

Но есть то, что сильнее здравого смысла: страх. Этот страх — древний, дремучий — поселился в душе Нуренаджи в тот миг, когда принц увидел бессмысленные, словно выжженные изнутри глаза Верджита.

До сих пор Нуренаджи считал магическую силу благословением, даром богов. Переживал, что не отмечен Безымянными… завидовал Верджиту…

Но когда чародей-Лебедь был раздавлен чужим колдовством, Вепрь содрогнулся. Ему показалось, что он стоит нагим на пронизывающем до костей ветру.