Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Взять его удалось лишь двумя руками, да и то почти всю воду она расплескала себе на грудь.

А в дворцовых покоях скорчился на полу Сын Клана Лебедя, чувствуя под сердцем холод стали.

Но Верджит был не из тех, кого легко запугать. Преодолев слабость, он поднялся на ноги и вновь устремился в атаку.

Пол под Нурайной вдруг стал зыбким, заструился вниз — и женщина очутилась среди песчаных дюн на взморье. Где-то за желтыми гребнями ревел прибой, но женщина не видела волн. Да и было ей не до того: она по колено увязла в зыбучем песке и продолжала уходить в него все глубже.

А совсем недалеко — но на безопасном расстоянии — стоял высокий стройный человек в бархатном плаще. И наблюдал за отчаянным барахтаньем Нурайны с той же презрительной ленцой, с какой только что глядел на порку.

Нурайна вдруг поняла: если песок затянет ее — это конец! Смерть всерьез! Но пока на нее глядят эти холодные глаза, шансов выбраться нет. Мага надо хоть ненадолго отвлечь.

На память пришел рассказ какого-то Подгорного Охотника о хищных растениях, что растут буквально на глазах.

Прямо из песка зелеными стрелами ударили вверх гибкие зеленые побеги, устремились к силуранцу, оплели ноги, двинулись к поясу. Безмятежное спокойствие изменило Верджиту, он дернулся прочь, начал обрывать стебель за стеблем, давить каблуками.

Нурайна почувствовала, что песок ослабил хватку. Несколькими сильными движениями она выбралась на свободу, отползла подальше от зыбучей ловушки.

О Безымянные! Да почему Нурайна все время защищается? Потому что не умеет атаковать? Но ведь только что все великолепно получилось! Выходит, она может справиться не только со спящим человеком, но и… Ну держись, подлец!

Маг брезгливо сорвал с себя последний извивающийся стебель, отшвырнул прочь… и вдруг очутился на сумрачной равнине, от горизонта до горизонта открытой, как ладонь.

Верджит не успел удивиться: из воздуха возникли два гигантских пса с горящими красными глазами. С оскаленных клыков летели клочья пены. Псы стелились над землей в стремительном беге, и волной впереди них катилась жгучая жажда крови, желание разорвать, растерзать жертву.